«Да, в понедельник утром. Может быть, вы что-то путаете?»
«Наверное, путаю», — сказала Рая. «Спасибо. Извините за беспокойство».
Она положила трубку и некоторое время сидела неподвижно. В понедельник. Он написал заявление в понедельник, а ей сказал о командировке только вчера вечером. Три дня он знал и молчал. Три дня ходил по этой квартире, ел ее суп, смотрел с ней вечером телевизор, ложился рядом в кровать, и всё это время знал, что уезжает. Не в командировку. С ней. С Ольгой. К морю.
Рая встала, подошла к окну и открыла форточку. Свежий воздух вошел в кухню, шевельнул занавеску. Внизу, во дворе, женщина развешивала белье на веревке, простыни хлопали на ветру, как белые флаги. Рая смотрела на нее и думала не о прошлом, а о том, что нужно сделать прямо сейчас.
Она достала из ящика старую записную книжку, нашла номер слесаря, который в прошлом году менял кран в ванной. Позвонила. Мужчина ответил не сразу, голос был хриплый, сонный.
«Алексей Петрович, это Рая из двадцать седьмой квартиры, помните? Вы нам кран ставили в ноябре».
«А, да-да, помню. Что случилось?»
«Мне нужно замки поменять. На входной двери. Сегодня».
«Сегодня?» — он помолчал. «Ну, после обеда смогу подъехать. Часа в два устроит?»
«Устроит. Спасибо».
До двух было еще далеко. Рая прошлась по квартире, заглядывая в каждую комнату, будто видела всё впервые. Спальня, кровать застелена, подушки расправлены, на тумбочке Игорева книга, заложенная квитанцией. Он читал ее уже третий месяц, одну и ту же, продвигаясь по странице в день.
Зал, диван, телевизор, ковер, который они купили вместе на ярмарке, торговались полчаса и были довольны, как дети. Балкон, глиняная ваза, в которой еще вчера стояла ветка рябины, теперь пустая. Складной стул, ящики с рассадой, которую Рая каждую весну выращивала для загородного участка, хотя участка у них не было и не предвиделось.
Около полудня зазвонил телефон. Рая посмотрела на экран — Игорь. Она смотрела, как его имя пульсирует на экране, как телефон вибрирует на столе, сдвигаясь к краю. Один звонок, второй, третий. Потом экран погас.
Через минуту пришло сообщение: «Рая, перезвони, срочно». Она прочитала и положила телефон экраном вниз.
Через пять минут снова звонок. Она не ответила. Еще через десять опять. И снова сообщение: «Ты дома? Что происходит? Позвони мне».
Буквы прыгали на экране, торопливые, нервные. Рая представила, как он стоит где-то — может быть, всё еще на вокзале, может, уже в привокзальном кафе, — и тыкает пальцем в телефон, и не понимает, и злится, и боится одновременно. Она убрала телефон в ящик кухонного стола, к катушкам ниток и старым квитанциям, и закрыла ящик.
Без четверти два пришел слесарь — крупный мужчина в рабочем комбинезоне, с железным чемоданчиком, от которого пахло машинным маслом. Рая открыла ему, предложила чай. Он отказался, присел на корточки у двери, осмотрел замок.
«Что, заедает?» — спросил он, ковыряя механизм отверткой.
«Нет. Просто хочу поменять на новый. И чтобы ключи были только у меня».
Алексей Петрович посмотрел на нее поверх очков, помолчал, кивнул.
«Понятно», — сказал он без лишних вопросов. «Сейчас сделаем».
Он работал минут сорок. Звенел инструментами, сверлил, примерял новую личинку, проверял, как ходит язычок. Рая сидела на кухне и слушала эти звуки — деловитые, рабочие, конкретные. В них было что-то успокаивающее. Пока руки мастера делали свое дело, что-то менялось не только в двери, но и во всей квартире. Старый замок уходил вместе со старой жизнью.
Когда слесарь закончил, он протянул ей три новых ключа на металлическом кольце.
«Вот», — сказал он. «Замок хороший, с защитой. Старыми ключами уже не откроешь».
Рая расплатилась, поблагодарила, закрыла за ним дверь новым ключом с непривычным, но приятным щелчком. Повернула ключ дважды, подергала ручку. Заперто. Крепко.
Звонки продолжались. К вечеру их характер изменился. Первые были злые, требовательные. Рая видела это по частоте вызовов, по коротким паузам между ними, по сообщениям, которые она читала, но не отвечала.
«Где деньги?»
