«Рай», — сказал он. «А что с Ольгой? Я хочу, чтобы ты знала. Она мне позвонила через два дня после вокзала. Сказала, чтобы я больше не звонил и не писал. Что ей не нужен мужчина, который даже обещания сдержать не может. Вот так».
Рая посмотрела на него и ничего не сказала. Что тут скажешь? Ольга оказалась именно такой, какой Рая ее себе представляла — женщиной, которая считает. Не чувствует, а считает. Деньги исчезли, исчезла и Ольга. Всё просто, как задачка из школьного учебника.
Она кивнула ему и пошла к остановке. Он остался стоять у ступеней, засунув руки в карманы куртки, и смотрел ей вслед.
Первые недели после развода были странными. Квартира, в которой Рая прожила двадцать пять лет, стала другой: не чужой, но непривычной, как пальто, которое перешили на новый фасон. Те же стены, тот же вид из окна, тот же скрип половицы у входа в кухню. Но без мужских ботинок у порога, без запаха одеколона в ванной, без второй чашки на столе.
Рая первое время по привычке доставала две — коричневую и белую, и, каждый раз ловя себя на этом, убирала лишнюю обратно.
Она перестелила постель, переставила мебель в спальне, сдвинула кровать к другой стене, поставила на освободившееся место торшер и кресло, которое раньше стояло в углу зала. Вечерами она садилась в это кресло с книгой и чаем и читала допоздна, чего не делала уже много лет: раньше Игорь всегда говорил, что свет мешает ему спать, и она выключала лампу. Теперь лампа горела, сколько она хотела. И в этом было что-то детское, запретное и приятное, как тайком съеденная конфета.
Через месяц Рая записалась на курсы кройки и шитья при городском центре досуга. Не потому, что не умела шить — умела, и хорошо, и подрабатывала этим много лет. А потому, что захотела делать что-то для себя: не для заработка, а для удовольствия.
На курсах были в основном женщины ее возраста: кто-то после развода, кто-то после выхода на пенсию, кто-то просто от одиночества. Преподавательница, Нина Сергеевна, маленькая, сухонькая, в очках на цепочке, учила их строить выкройки и говорила при этом такие вещи, что половина группы записывала не только мерки, но и ее фразы.
«Ткань не врет», — говорила Нина Сергеевна, прикладывая сантиметр к манекену. «Если криво скроишь — криво и выйдет. С людьми, между прочим, то же самое»…
