Рая слушала и кивала. Ей не было ни жалко его, ни приятно от того, что ему плохо. Было просто ясно, что этот этап нужно пройти, как проходят неприятную медицинскую процедуру — терпеливо, без лишних эмоций, зная, что потом станет легче.
Развод занял два месяца. Рая подала документы через неделю после того, как Игорь стоял у закрытой двери. Нашла юриста — молодую женщину с короткой стрижкой и деловитыми руками, которая разложила всё по полочкам за сорок минут, выпив при этом две чашки кофе из автомата в коридоре.
«Квартира ваша?» — спросила юрист.
«Общая. Приватизировали вместе».
«Дети?»
«Двое. Взрослые, живут отдельно».
«Имущество делить будете?»
«Квартиру хочу оставить за собой. Остальное пусть забирает».
Юрист кивнула, записала, назначила дату. Всё было просто, сухо, по-деловому, как заполнить квитанцию за свет или оформить доверенность. Рая вышла из кабинета на улицу и вдруг поймала себя на мысли, что ожидала чего-то более драматичного. Грома, молний, рыданий у стойки. А вместо этого — бумаги, подписи, штампы и женщина с кофе из автомата.
Игорь на развод явился. Сидел на стуле в коридоре, ждал, теребил ремешок часов — та самая привычка, которую Рая знала тридцать лет. Увидел ее, встал, шагнул навстречу.
«Рая, может, не надо? Может, поговорим еще раз? Я же всё понял. Я изменился».
Она посмотрела на него. Он действительно изменился, но не так, как хотел сказать. Похудел, под глазами залегли тени, рубашка была мятая, плохо заправленная. Он выглядел не виноватым мужем, а скорее растерянным мальчиком, которого выгнали из дома и который не знает, куда идти.
«Игорь», — сказала она тихо, — «ты не изменился. Ты просто испугался. Это разные вещи».
Он открыл рот, чтобы что-то ответить, но не нашел слов. Так и стоял с приоткрытым ртом, пока Рая не отвернулась и не пошла по коридору к нужному кабинету. Она не оборачивалась. Слышала за спиной его шаги: он шел следом, на расстоянии, как привязанный.
Процедура заняла минут двадцать. Подписи, паузы, вопросы судьи — формальные, дежурные. Примирение невозможно? Невозможно. Игорь подписал не глядя, быстрым движением, будто хотел поскорее покончить с этим. Или, наоборот, боялся, что если будет думать, рука дрогнет.
На выходе из здания он догнал ее у ступеней…
