«Это тысяча девятьсот восемьдесят девятый год, невероятно жестокий вооруженный разбой в крупном мегаполисе. Один чудом выживший свидетель совершенно недавно и невероятно уверенно опознал вас по старой фотографии. Тогда мы вас не нашли, и это дело очень долго висело глухарем».
«Но теперь мы его гарантированно и абсолютно точно закроем», — невероятно торжествующе произнес он. «Я — это совершенно не я», — очень тихо, но предельно твердо сказал Борис. «Ваши отпечатки пальцев абсолютно полностью совпадают с нашими архивами, а дальше пусть уже суд решает», — жестко отрезал следователь.
Судебное разбирательство прошло на удивление невероятно быстро. Тот самый главный свидетель, которому сейчас было уже далеко за восемьдесят лет, пришел в зал заседаний. Он невероятно внимательно посмотрел на подсудимого Бориса и абсолютно уверенно кивнул головой.
Он твердо подтвердил, что это был именно тот самый опасный человек. Государственный дежурный адвокат оказался невероятно вялым и совершенно не собирался бороться за своего клиента. Судья абсолютно без эмоций зачитала окончательный и суровый приговор.
Ему дали ровно три года колонии самого строгого режима. При этом суд великодушно учел его весьма преклонный возраст и абсолютно полное отсутствие здоровья. Борис выслушал этот вердикт стоя и даже не попросил о каком-либо пересмотре своего дела.
Он совершенно не стал подавать официальную апелляцию в вышестоящие инстанции. Старик прекрасно понимал, что его мрачное прошлое наконец-то догнало его. Спорить с этой беспощадной системой было абсолютно и совершенно бесполезно.
Его тюремный этап вышел в невероятно холодном и дождливом октябре. Воронок нещадно трясло на каждой глубокой выбоине разбитой дороги. Борис тихо сидел в углу, прислонившись к холодной железной стенке и невероятно устало закрыв глаза.
Рядом с ним сидели совсем молодые парни лет двадцати-тридцати. Они говорили невероятно громко, хвастливо кичась своими недавними ходками, свежими наколками и весьма сомнительными делами. Борис молча слушал их и с огромной грустью понимал, что они вообще ничего не знают об этой жестокой жизни.
Для этих неопытных юнцов тюремная зона была лишь весьма увлекательной игрой и хорошим поводом для невероятно дешевых понтов. Они в своей жизни никогда не видели настоящих авторитетных людей и совершенно не знали подлинных правил. Один наглый парень лет двадцати пяти, с уродливой наколкой паука на шее, вдруг дерзко обратился к нему.
«Эй, дед, ты вообще первый раз в такие суровые места едешь?» — невероятно насмешливо спросил он. Борис невероятно медленно открыл глаза и очень тяжело посмотрел на этого наглеца. Парень почему-то сразу и весьма трусливо отвел свой дерзкий взгляд в сторону…
