«Они уйдут?» Я покачал головой: «Нет, вернутся».
«Может, ночью. Может, завтра. Но вернутся».
«Нужно уходить. Сейчас. В поселок, вызывать полицию».
Вера кивнула. «Хорошо. Я соберусь, медвежонка возьму».
Мы пошли к дому. Противостояние не закончилось. Но первый раунд выиграли мы.
Мы дошли до поселка за восемь часов. Вера, я и медвежонок в рюкзаке. Тяжело, но дошли.
В поселке вызвали полицию. Я дал показания. Описал браконьеров, место их лагеря.
Полиция выехала в тот же день. Нашли Серегу и его напарника у старой избушки. Сопротивлялись, но взяли.
Изъяли оружие. Нашли документы на продажу животных, контакты покупателей. Дело завели серьезное.
Незаконная охота. Торговля дикими животными. Угрозы убийством.
Дали обоим по пять лет. Медвежонка хотели забрать в питомник сразу, но Вера попросила оставить у нее. Я помог с документами.
Связался с зоозащитниками, ветеринарами. Проверили условия. Дом, участок, козье молоко, опыт Веры с животными — все подошло.
Оформили временную опеку. Потом постоянную. Лицензия, ветеринарный контроль раз в месяц.
Построили вольер рядом с домом. Большой, просторный, с деревом внутри. Логовом, навесом от дождя.
Медвежонка Вера назвала Мишка. Простое имя, доброе. Прошло полгода.
Ноябрь 2024 года. Пятница. Три часа дня.
Я стою во дворе у Веры, смотрю, как Мишка играет в вольере. Вырос он сильно. Килограммов сорок весит, может больше.
Шерсть густая, темная, зимняя. Здоровый, крепкий. Играет с бревном, катает его лапами, рычит тихонько.
Игривый, как котенок, хоть и медведь. Вера выходит из дома, несет ведро с яблоками. Идет к вольеру, открывает дверцу.
Мишка видит ее, бросает бревно, бежит к ней. Встает на задние лапы, обнимает передними. Она его гладит, смеется, дает яблоко.
Он берет осторожно, грызет, чавкает. Я смотрю на Веру. Изменилась она сильно.
Похудела, помолодела. В глазах жизнь вернулась. Огонь.
Волосы не седые больше, покрасила: русые теперь. Одевается по-другому. Не старые платья домашние, а нормальные вещи.
Свитер яркий, джинсы. Улыбается часто. Поет песни, когда работает.
Она теперь помогает мне на кордоне. Два раза в неделю приезжает. Учеты животных делаем вместе.
Кормушки проверяем, солонцы досыпаем. Она молодая стала, энергичная. Мишка иногда ходит с нами.
Спокойный, воспитанный. На команду реагирует. Сидеть — сидит, к ноге — идет рядом.
Дрессировали вместе, Вера старалась. Местные удивляются. Встречают иногда на тропах охотники, туристы.
Смотрят на Веру с медведем, глаза круглые. Один раз охотник спросил: «Вера Павловна, вы с медведем гуляете?» Она засмеялась.
«Не с медведем, с сыном». Он не понял, думал, шутит. Но Вера не шутила.
Для нее Мишка — сын. Единственный, которого у нее не было. Она его растит, любит, заботится.
И он ее любит. Преданный, ласковый. Спит вечерами у ее ног в доме, когда она пускает его из вольера.
Они сидят у печки вдвоем. Вера вяжет, Мишка дремлет. Семья.
Вера закрыла вольер, подошла ко мне. Улыбается. «Михаил Андреевич, идемте чай пить».
«Пирог испекла, с брусникой». Я киваю. «Идем».
Мы заходим в дом. Мишка идет следом. Вера разрешила ему сегодня.
Он послушно заходит, ложится у печки на свое одеяло. Вера наливает чай, режет пирог. Я сижу за столом, смотрю в окно.
За окном первый снег падает. Тихо, медленно. Лес белеет.
Зима пришла. Внутри тепло. Печка горит, чайник свистит, пирог пахнет.
Вера напевает что-то тихонько. Мишка посапывает у печки. Я думаю.
Иногда, спасая животное, мы спасаем человека. Вера спасла Мишку. Выходила, вернула к жизни.
А Мишка спас Веру. Вернул ей смысл, радость, желание жить. Они спасли друг друга.
И меня, наверное, тоже. Я думал, что мне достаточно одиночества, леса, тишины. Но нет.
Человеку нужны люди. Нужна забота, тепло, семья. Пусть небольшая, пусть необычная.
Егерь, вдова и медвежонок. Но семья. Вера ставит передо мной кружку с чаем, тарелку с пирогом.
Садится напротив. Улыбается. «С первым снегом, Михаил Андреевич».
Я поднимаю кружку. «С первым снегом, Вера Павловна». Мы пьем чай.
Мишка тихо храпит у печки. За окном снег. Все хорошо.
