— Сядь, Кравцова. Не твоя забота, — отрезала надзирательница. — Миронова, быстрее.
— Ленка, держись! — крикнули ей вслед. — Что бы ни было, держись! Мы тебя ждем!
Елена почувствовала, как внутри поднимается ледяное предчувствие.
— Я же предупреждала, — тихо сказала надзирательница, ведя ее по коридору. — Не понимаю только, зачем вы сами идете против него.
Они остановились у другой двери. Надзирательница помедлила, потом вздохнула.
— Здесь проведете ночь.
Замок щелкнул. Дверь закрылась за спиной Елены тяжелым металлическим ударом.
Она огляделась — и сердце ушло вниз. Перед ней тянулись ряды двухъярусных коек. Их было так много, что камера казалась железным лабиринтом. Десятки женщин смотрели на нее. Кто-то с насмешкой, кто-то с откровенным интересом, кто-то с такой злостью, будто Елена уже успела чем-то провиниться.
Она поняла: вот оно. Наказание.
Стараясь не показать страха, Елена присела на край свободной койки.
— Смотрите-ка, устроилась, — протянул резкий неприятный голос из глубины. — А поздороваться? Кто тебе разрешил садиться? Встала.
Елена будто окаменела. Она не сразу смогла подняться.
Этого хватило. Одна из женщин тяжело поднялась и шагнула к ней. Высокая, крепкая, широкоплечая, она нависла над Еленой так близко, что та почувствовала ее дыхание.
— Оглохла?
