— Вы не можете так поступать. Это против закона.
Савельев резко поднялся. Подошел близко, навис над ней и гневно сжал кулак.
— Здесь закон — это я.
— Нет, — Елена сглотнула, чувствуя сухость во рту. — Закон выше вас. И за такие угрозы можно самому оказаться по другую сторону решетки. Я сообщу мужу. Он не оставит это так.
Она произнесла это как последнюю защиту. Елена верила в Дмитрия. Они прожили вместе много лет. Прошли через учебу, ночные смены, больницы, трудные разговоры и надежды. Ей казалось, что сейчас он борется за нее, ищет адвокатов, добивается пересмотра дела.
Савельев вдруг расхохотался. Громко, зло, почти с наслаждением.
— Мужу? — переспросил он. — Ну так посмотри, как он за тебя борется.
Он вытащил из стопки документов папку и бросил ее на стол перед Еленой.
— Что это? — не сразу поняла она.
Она раскрыла папку — и кровь отхлынула от лица.
Документы о разводе.
Елена смотрела на листы, но смысл не доходил. Буквы складывались в слова, слова — в приговор, а внутри все медленно проваливалось куда-то в пустоту. Она даже не сразу поняла, что перестала дышать.
Савельев раздраженно дернул плечом.
— Хватит стоять с таким видом. Иди в камеру и запомни: не сделаешь, как я сказал, — пожалеешь.
Елена двинулась к двери почти на ощупь. Папка дрожала в руках так сильно, что листы шуршали, будто сухие листья на ветру.
— Миронова, ты куда несешься? Очнись! Здесь тебе не дом! — рявкнула надзирательница и больно сжала ее плечо…
