— Осужденная Миронова, выйти с вещами! — громко сказала надзирательница.
Елена не сразу поняла, что означают последние слова. Зато Раиса поняла мгновенно.
— Ленка! — вскрикнула она. — Тебя выпускают!
— Да что ты говоришь… Откуда?
— Знаю! Собирайся, не стой!
Камера ожила. Женщины заговорили все разом, кто-то засмеялся, кто-то заплакал, кто-то бросился обнимать Елену так крепко, будто прощался с родной.
Когда она снова оказалась перед кабинетом Савельева, сердце тревожно сжалось. Но теперь все было иначе. Никто не толкал ее в спину, никто не кричал. Дверь открыли спокойно.
— Елена Викторовна, — торжественно произнес Савельев, поднимаясь навстречу. — Дорогая Елена Викторовна.
Она даже не сразу поверила, что это слово прозвучало из его уст.
Но дальше он сказал то, от чего мир вокруг будто остановился:
— Сегодня вы покидаете это место. Суд пересмотрел дело и полностью вас оправдал. — Он протянул ей документы. — А это… от меня. За внука.
Савельев достал большой букет красных роз…
