— Это твоя работа? — свекровь указала на пятно. — Ты считаешь это приемлемым? Люди платят большие деньги за лечение и должны видеть чистоту, а не твою халтуру. Через пять минут чтобы этого не было. Иначе я поговорю с заведующим о твоей пригодности.
Зинаида ничего не ответила. Только кивнула, сжав губы. Но Марина увидела, как в ее глазах на секунду вспыхнула ненависть. Потом огонек погас. Женщина взяла тряпку и стала тереть стекло.
Элеонора, довольная эффектом, повела свою свиту дальше.
Марина нашла потенциального союзника.
Она дождалась, когда коридор опустеет. Зинаида закончила мыть окно и покатила ведро дальше. Марина пошла следом и догнала ее у поворота в менее оживленное крыло.
— Извините, — тихо сказала она.
Уборщица обернулась настороженно.
— Я вижу, у вас день непростой, — продолжила Марина мягко. — Может, выпьете кофе? Там автомат. Я угощаю.
Зинаида подозрительно оглядела ее с ног до головы.
— Мне некогда кофе пить. Работать надо.
— Пять минут, — попросила Марина. — Мне очень нужна ваша помощь.
Слово «помощь» заставило женщину остановиться. Она посмотрела уже внимательнее.
Они сели за маленький столик возле кофейного автомата. Марина поставила перед Зинаидой стаканчик капучино.
— Спасибо, — буркнула та, не притрагиваясь к кофе. — Что вам надо?
Марина решила не ходить кругами.
— Меня интересует Элеонора Сергеевна. У меня с ней личные счеты.
Уголки губ Зинаиды дрогнули. В глазах снова появился недобрый огонек.
— Еще одна, — хмыкнула она. — Мало ей тех, кого уже доконала.
Марина поняла, что попала в цель.
— Давно вы ее знаете?
— С тех пор как она тут околачиваться начала. Лет десять. Святоша наша. Только грязи от нее больше, чем от всех больных вместе взятых.
Зинаида сделала глоток кофе. Лед тронулся. Она заговорила: о бесконечных придирках Элеоноры, о высокомерии, о том, как та унижала персонал, особенно беззащитных. Как заставила ее трижды перемывать уже чистый пол, потому что «показалось липким». Как другой санитарке вычли деньги за вазу, которую сама Элеонора и задела. Мелкие бытовые пакости складывались в четкий портрет.
Марина слушала, кивала. Потом задала главный вопрос:
— У нее здесь есть свое место? Кабинет? Стол? Где она хранит бумаги?
Зинаида замолчала и долго смотрела на нее.
— А вам зачем?
