Я закрыла глаза лишь на секунду. Когда снова взглянула на Рейнара, дрожь не исчезла, но превратилась в холодную ярость. Несколько часов назад я покорно стояла у алтаря, убеждённая, что моя жизнь нужна только для оплаты семейных долгов. Теперь выяснилось: мной распоряжались из-за тайны, которую скрыли даже от меня самой.
— Мы пойдём в архив.
— Они ждут именно этого.
— Там правда о матери, о браке и о том, для чего я им понадобилась. Я больше не позволю мужчинам двигать меня по доске, пока сами они остаются в тени.
Рейнар изучал моё лицо и, кажется, впервые перестал видеть во мне лишь женщину, которую обязан защищать.
— Хорошо. Мы воспользуемся дорогой, известной только Агате и мне.
Я ухватилась за его предплечье. Возможно, причиной был страх, возможно — предательство отца, а возможно — уверенность, с которой Рейнар оставался рядом, пока привычный мир рушился.
— Что бы мы ни нашли, не скрывайте от меня ничего.
Он накрыл мою руку своей.
— Клянусь.
Это прозвучало не как вежливая придворная формула. Обещание было слишком личным и потому опасным.
Рейнар собирался вести меня дальше, когда во дворце ударил колокол. Первый звук прокатился по камню, за ним второй. Перед третьим из благородного крыла донёсся женский крик — высокий, внезапный, полный такого ужаса, что спутать его с чем-либо было невозможно.
Герцог резко вскинул голову.
— Это наши покои.
Прогремел третий удар, и мы побежали. Рейнар прикрывал лампу ладонью, не замедляя шага. Узкий ход пах сыростью, старым воском и застоявшимся воздухом. Юбки цеплялись за неровный камень, сердце колотилось настолько громко, что мне чудились шаги за спиной.
Крик больше не повторился. От этого становилось страшнее: тишина оставляла воображению слишком много места.
Мы свернули дважды, поднялись по тесной лестнице и через резную панель вышли в прихожую официальных покоев. Дверь спальни была открыта. У брачного ложа стояла на коленях молодая служанка. Чепец съехал набок, рука судорожно сжимала маленький знак веры на шее, всё тело тряслось.
Агата находилась у окна, по-прежнему прямая, хотя её лицо стало каменным. Посреди комнаты на вышитом ковре лежала женщина в светлом плаще. Крови почти не было видно; неподвижности хватало, чтобы понять всё.
— Не смотрите, — тихо произнёс Рейнар.
Но я уже увидела. Мёртвая была одета так, чтобы издали её приняли за меня. Плечи закрывала одна из моих свадебных накидок, тёмные волосы скрывала знакомая фата, поверх неё блестела жемчужная лента, похожая на ту, которую крепили мне перед пиром. Обман не выдержал бы внимательного взгляда, зато должен был потрясти всякого, кто ворвался бы в комнату в спешке.
Служанка подняла заплаканное лицо.
— Я не знала, ваша светлость. Мне велели оставить её здесь и сказали, что это придворная шутка. Я только исполнила приказ.
Рейнар опустился возле тела, не прикасаясь к нему.
— Кто приказал?
— Мужчина в плаще и какая-то дама. Они уверяли, что действуют от имени управляющей. Потом послали меня за душистой водой. Когда я вернулась, женщина уже не дышала.
— Замки целы, — добавила Агата. — Вошедшие знали привычки слуг и расписание крыла.
Рейнар осторожно приподнял край фаты. Я узнала лицо, виденное на пиру в свите вдовствующей королевы. Эта дама держалась неприметно, улыбалась едва заметно и говорила безупречно вежливо. Теперь на её чертах навсегда застыло удивление.
Кто-то убил женщину из королевского окружения и нарядил её моей двойницей, рассчитывая, что мы найдём её в нашей брачной спальне…👉Продолжение, нажмите на кнопку «Вперед» под рекламой👇👇👇
