Она кивнула и пошла за водой. Без лишних слов, объятий и театра — просто приняла моё решение и занялась тем, что было нужно. Именно это и убедило меня окончательно.
Я вышел на поляну с рацией, поднялся на небольшой взгорок, где связь была лучше, и настроил рацию на частоту базы. Дежурный ответил сразу. Я сказал: «На маршруте осложнения, тропа размыта. Задержусь, точный срок возвращения пока назвать не могу. Всё в порядке, буду выходить на связь по расписанию». Дежурный уточнил: «Какие осложнения?» Я ответил: «Оползень на подъёме к третьему зимовью. Октябрь, грунт размок». Это звучало правдоподобно.
После разговора я убрал рацию в рюкзак. В последующие дни, кроме двух пропущенных сеансов, выходил на связь по расписанию, повторяя ту же версию. Это была ложь, и я это понимал. Но я выбрал её осознанно, представляя, что она может разрушить, а что — сохранить.
Я пошёл к Оксане. Она уже тащила из сарая козлы и двуручную пилу. Оглянулась на меня и коротко бросила: «Берись с того конца».
Я взялся. Мы пилили молча. Пила шла ровно.
Пахло свежей древесиной. Через двенадцать дней я вернулся на кордон. Не потому, что передумал, а потому, что понимал: если исчезну без объяснений, начнут искать, найдут, и всё закончится иначе.
Нужно было закрыть маршрут, сдать отчёт и придумать что-то убедительное. Марина проводила меня до края поляны и остановилась. Сказала одно слово: «Возвращайся». Не просьба, а факт, который она обозначила вслух. Я шёл обратно два дня и всё это время думал об одном — как объяснить начальнику отсутствие в течение двенадцати дней.
На второй день пути я дополнил объяснение: решил сказать, что из-за оползня пришлось делать большой крюк через северный распадок.
Там я потерял ориентир в снегопаде. Переждал двое суток в охотничьем скрадке, пока распогодилось. Во второй половине октября снег в тех краях — дело обычное.
Начальник лесничества Николай Петрович Бондаренко, человек усталый и в целом не злобивый, молча выслушал, полистал журнал, поставил подпись. Сказал только: «В следующий раз рацию береги. Два раза не отвечал».
Я сказал: «Понял. Батарея садилась, переключал режим». Он кивнул, отвернулся к окну.
Я вернулся на кордон, разложил вещи по местам, поставил чайник. За окном темнело. Тишина была такая же, как всегда.
Те же сосны, тот же ветер, та же рация на полке. Но теперь всё это выглядело как декорация. Настоящее было там, на северо-востоке, за каменным ручьём…👉Продолжение, нажмите на кнопку «Вперед» под рекламой👇👇👇
