Курьер ждал у входа в метро. Косой осенний дождь заливал бетонные ступени подземного перехода. Человек в мокрой нейлоновой куртке молча протянул Антону серый картонный коробок. Антон передал сложенные купюры. Мокрая бумага прилипла к пальцам. Внутри коробка лежал черный пластиковый куб размером со спичечный коробок и крошечный объектив на гибком шлейфе.
Антон вернулся в квартиру за полночь. В прихожей пахло мокрой шерстью и пылью. Гвоздь сидел на обувной полке. Кот проводил Антона немигающим желтым взглядом, но с места не сдвинулся.
Детская комната тонула в темноте. В углу мерно гудел увлажнитель воздуха, выпуская тонкую струю пара. Антон включил фонарик на телефоне. Зажал аппарат в зубах. Металл корпуса холодил губы. На верхней полке над пеленальным столиком стоял электронный термометр-гигрометр. Антон достал из кармана крестовую отвертку. Тонкое жало вошло в паз на задней крышке прибора. Дешевый пластик сухо щелкнул.
Внутри была зеленая плата и пустое пространство под батарейки. Антон аккуратно проложил жесткий черный шлейф камеры между проводами. Крошечный объектив идеально совпал с узким вентиляционным отверстием на лицевой панели. Маленький красный диод записи он плотно заклеил куском черной изоленты. Пахло канифолью и старым нагретым пластиком. Он вставил батарейки обратно. Защелкнул крышку. Поставил прибор на полку. Глазок камеры смотрел точно на центр детской кроватки.
Во вторник утром пришла Ирина Валерьевна. Она повесила свое безупречное серое пальто на деревянные плечики. Достала из сумки чистые бумажные полотенца. Вода в ванной шумела ровно три минуты.
Гвоздь ждал ее в коридоре. Антон заранее вышел из кухни. Кот сидел низко, припав животом к истертому линолеуму. Разорванное ухо было плотно прижато к черепу. Как только няня шагнула в сторону детской, Гвоздь издал утробный, вибрирующий звук, похожий на гул трансформаторной будки. Он бросился ей под ноги.
Антон перехватил кота на лету. Острые когти рванули рукав домашней кофты. Ткань с треском разошлась по шву. Антон занес извивающееся животное на кухню и захлопнул дверь. Кот с силой ударил задними лапами в деревянное полотно. С той стороны послышалось глухое, методичное царапанье.
— Это становится опасным для режима, — голос няни донесся из коридора. Звук ее шагов стих. — Животное переносит инфекции и демонстрирует неконтролируемую агрессию.
Антон стоял, прислонившись спиной к кухонной двери. В кармане домашних штанов тяжело лежал блок радионяни. Палец привычно нащупал шершавый край синей изоленты на треснувшем экране. Гвоздь продолжал драть когтями низ двери.
— Я запру его на время вашей смены, — сказал Антон в пустоту коридора.
В среду Антон наблюдал за няней из кухни. Она мыла детские бутылочки. Ершик ходил внутри пластика с ритмичностью метронома. Раз, два, три, четыре. Ополаскивание кипятком. Постановка на сушилку под строгим углом. В квартире стояла идеальная, стерильная тишина. Из радионяни доносилось только ровное шипение статических помех. Раньше Миша всегда кряхтел перед сном, издавал короткие звуки. Сейчас динамик молчал…
