— Это очень благородно с вашей стороны, Антон Сергеевич. Ирина Валерьевна действительно была расстроена. Я свяжусь с ней. Уверена, она приедет.
Антон сбросил вызов. Положил телефон на стол.
Гвоздь спрыгнул с обувной полки, бесшумно зашел на кухню и сел рядом со стулом Антона. Кот потерся лобастой головой о ногу хозяина и издал низкое, раскатистое мурчание, больше похожее на рокот заведенного мотора.
Ловушка захлопнулась. Осталось только забрать из нее добычу.
В офисе агентства пахло дешевым сосновым ароматизатором и нагретым пластиком работающего лазерного принтера. Антон сидел на узком кожаном диване. Обивка издавала сухой скрип при каждом его движении. В правом внутреннем кармане куртки лежал плотный бумажный конверт. В левом — родительский блок радионяни. Палец привычно нащупал шершавый край синей изоленты.
Настенные часы над стойкой ресепшена показывали без двух минут двенадцать. Секундная стрелка двигалась с громким, ритмичным щелканьем.
Входная дверь открылась ровно в полдень. Ирина Валерьевна вошла неслышно. На ней было то же самое безупречное серое пальто. Ни одной капли дождя, ни одной пылинки. В руке она держала черный зонт-трость, свернутый в идеальную трубку. На сгибе левого локтя висела черная кожаная сумка с жестким каркасом.
Девушка-менеджер пригласила их в переговорную — небольшую комнату со стеклянным столом и тремя стульями на металлических ножках.
Ирина Валерьевна села напротив Антона. Она аккуратно поставила сумку на стул рядом с собой. Молния на сумке была приоткрыта на пару сантиметров.
Антон достал из кармана конверт. Положил его на холодное стекло стола. Следом лег распечатанный набело лист формата А4.
— Здесь оклад за месяц, — голос Антона звучал глухо и монотонно. — Восемьдесят тысяч. Мелкими купюрами, как вы просили. Это соглашение о расторжении договора по инициативе работодателя. С пунктом об отсутствии взаимных претензий…
