В последующие дни следствие начало вызывать Степана, опрашивать людей, смотреть записи. Поселок загудел. Одни говорили, что я храбрая, другие — что бездушная, третьи намекали, будто мать способна на любую ложь ради ребенка. Эти разговоры ранили, но уже не могли остановить. Каждый вечер Марта приходила с едой или просто садилась рядом, пока я молчала.
— Держись, — говорила она. — Ты борешься не только против одного человека. Ты борешься против страха, который заставляет всех молчать.
Я слушала и впервые за долгое время чувствовала не только ужас, но и силу. Я больше не была женщиной, которая ночью смотрит в экран и боится открыть дверь. Я стала матерью, которая решила идти до конца. И всё равно, когда за окном завывал ветер, я прижимала Соломию к себе и шептала, что впереди будет свет, даже если до него еще далеко…
