Люди Гвоздя кинулись к боксу, к машинам, кто-то тащил Гвоздя за шиворот в укрытие, а о Маринке на несколько секунд забыли. И этих секунд ей хватило: она, сама умница, рванула в другую сторону, за угол, к дороге, как бегут, когда понимают, что второго шанса не будет. Никто за ней не бросился.
Под огнем не до заложницы, под огнем каждый думает о своей голове. Лидия дождалась, пока Маринка скроется за элеватором на дороге, положила последний выстрел в фонарный столб над воротами, просто чтобы страх осел глубже, и начала спускаться. Спокойно, не торопясь.
К тому времени, как люди Долгого опомнились и выслали кого-то к башне, на башне никого не было. Только на крыше, если бы кто-то догадался туда залезть, лежала бы горсть стреляных гильз. Но и их Лидия собрала, все до одной, привычным движением, сгребая латунь в карман.
Двадцать лет прошло, а рука помнила. Не оставляй за собой ничего. К полудню весь город уже знал: на автобазе за элеватором кто-то расстрелял людей Долгого.
Говорили разное. Говорили про конкурентов из региона, про приезжих, про старые долги самого Долгого. Никому и в голову не пришло посмотреть на башню.
И уж точно никому не пришло в голову подумать про старуху с окраины, которая в этот самый час, как обычно, развешивала во дворе бельё и бормотала сама с собой. Маринка добралась до дома к вечеру, исцарапанная, в разорванной кофте, но живая. Она бросилась к бабке, прижалась, затряслась.
И Лидия гладила ее по голове сухой ладонью и говорила ровные, пустые слова, какими успокаивают детей. Маринка не спрашивала, кто стрелял. Маринка была слишком напугана, чтобы думать.
А Лидия не собиралась ей говорить. Ночью, когда внучка уснула, Лидия вышла в сарай, разобрала винтовку, вычистила, завернула в ветошь и убрала под доску. Потом села на порог и долго смотрела на темный двор.
Она понимала, что сделала. Она понимала, что теперь это не кончится письмами и слезами у нотариуса. Заболотный — человек терпеливый, но он не оставит без ответа выстрелы по своим людям.
Он будет искать стрелка. И рано или поздно, не завтра, но рано или поздно, кто-нибудь достаточно умный сложит в одну линию убитого Павла, обыск в сарае, старуху, которая держала спину прямее, чем следовало, и стрелка, который бьет без промаха и не оставляет гильз. Она сама начала войну, которую двадцать лет обходила стороной.
И на этой войне у неё было только одно преимущество, то же, что и всегда. Её никто не принимал всерьёз. Пока…👉Продолжение, нажмите на кнопку «Вперед» под рекламой👇👇👇
