Не тронуть саму, старуху трогать пока незачем. Что с неё взять? А через внучку? Маринку увезут, попугают, может, заставят подписать всё, что нужно, а заодно посмотрят. Забегает старая, засуетится, покажет себя ещё раз.
Маринка была не только заложницей. Маринка была наживкой на Лидию. Значит, суетиться нельзя.
Значит, надо сделать так, как они не ждут. Ночью Лидия вышла в сарай, отодвинула дальнюю доску и достала свёрток. Развернула ветошь на верстаке при свете лампы.
Металл лежал в масле ровно так, как она его оставила двадцать лет назад. Она чистила его дважды в год тайком по ночам, сама не зная, зачем. Теперь знала, зачем.
Она собрала винтовку привычными руками, проверила механизм, поставила оптику. Пальцы помнили все. Голова забыла имена, лица, годы, а пальцы не забыли ничего.
К утру она знала, где искать Маринку. В городе было немного мест, куда Долгий свозил людей поговорить. Заброшенная автобаза за элеватором, где раньше стояли грузовики местного хозяйства. Про это место в городе шептались.
Лидия там никогда не была, но она знала главное правило — такие места выбирают за то, что вокруг открытое пространство и один подъезд. То, что делает их удобными для тех, кто держит, делает их уязвимыми для того, кто смотрит издалека. Она пришла туда затемно, пешком, дворами.
Легла на плоскую крышу водонапорной башни у элеватора. Старая башня, лестница ржавая, но целая. Оттуда автобаза лежала как на ладони.
Двор, ворота, два бокса, серая машина у стены и рядом чёрный седан. Лидия устроилась, подложила ветошь под локти и стала ждать. Ждать она умела лучше всего на свете.
Она пролежала на холодном железе до рассвета и ещё половину утра, не шевелясь, пока всё не началось. Маринку вывели во двор около одиннадцати. С ней вышли трое — Гвоздь и двое из бригады.
Маринку держали за локоть. Она шла, спотыкаясь, бледная, но целая. Ее пугали, но пока не тронули всерьез.
Гвоздь что-то говорил ей, наклонившись к лицу, и по тому, как Маринка вздрагивала, Лидия поняла, что говорят про неё, про бабку. Где старая держит, что прячет, чего боится. Лидия смотрела в оптику и считала.
Трое во дворе. Один в чёрном седане, за рулём. Виден силуэт.
Еще, наверное, есть внутри. Стрелять по людям она не собиралась. Не потому, что не могла, а потому, что мертвый Гвоздь во дворе означал бы войну немедленно, а Маринка была рядом, в трех шагах от него.
Лидия пришла не убивать. Она пришла показать. Показать так, чтобы поняли только те, кому надо, и чтобы Маринку выпустили сами.
Она навела перекрестие на переднее колесо седана и выстрелила. Звук раскатился по пустырю, отражённый элеватором так, что стало непонятно, откуда он. Колесо седана осело.
Люди во дворе присели, завертели головами. Второй выстрел Лидия положила в стену бокса, в полуметре над головой Гвоздя. Крошка полетела ему в лицо, и он упал на землю, прикрывая голову.
Третий — в лобовое стекло серой машины, по центру, чтобы пошла паутина. Она стреляла размеренно, с паузами, давая им время осознать: их видят, их держат на прицеле, и тот, кто держит, не мажет. Двор превратился в переполох…👉Продолжение, нажмите на кнопку «Вперед» под рекламой👇👇👇
