И всё вместе работало так гладко, что люди сами относили ключи от домов, лишь бы эта гладкая их отпустила. Она бы и дальше шла по ниточке аккуратно, но здесь Лидия впервые за всё это время ошиблась. И ошибка вышла ей дорого.
Ей нужно было увидеть Романа Васильевича вблизи. Лицо, руки, повадку. По лицу она читала людей вернее, чем по документам.
Она узнала, что в четверг он бывает в конторе Заболотного на рынке, и в четверг пришла туда. Снова со слезами, снова глупой бабкой просить, чтобы доброго человека Романа Васильевича позвали растолковать ей старой, что за долг на внучке. Она хотела только посмотреть.
Она посмотрела. Роман Васильевич вышел к ней в коридор, сухой, седоватый, в хорошем костюме, с тихим, ровным голосом. Он был вежлив.
Он взял её под локоть, усадил, велел принести воды. И пока он говорил ей ласковые, пустые слова, Лидия смотрела ему в глаза и понимала, что перед ней человек не такой, как Гвоздь. Гвоздь — это кулак, а этот — голова, холодная, считающая, без злобы и без жалости, как арифмометр.
И он тоже на неё посмотрел. Он смотрел на неё ровно секунду дольше, чем смотрят на выжившую из ума старуху. Что-то было в том, как она держала спину — прямее, чем следовало в её роли.
Что-то в том, как она подняла на него глаза, задело в нём тонкую, натренированную струну. Роман Васильевич не был дураком. Он ничего не сказал, проводил её до двери, попрощался ласково.
Но Лидия, выходя, знала: она себя показала. Всего на одно движение, на один взгляд, но человеку, который живёт тем, что замечает такие движения, этого хватило. Дома она ругала себя вслух, тихо, привычными, старыми словами.
Нельзя было идти самой. Нельзя было смотреть ему в глаза. Двадцать лет она не сделала ни одной такой ошибки, потому что двадцать лет ей ничего не было нужно.
А теперь стало нужно, и она заторопилась, и ее увидели. Расплата пришла быстрее, чем она думала. Через два дня Маринка не вернулась с работы.
Маринка работала в швейном цеху на окраине. Смена кончалась в шесть, домой она приходила к семи. В семь ее не было.
В восемь Лидия вышла к дороге и стояла у столба, глядя, как из-за поворота выезжают чужие машины, и ни одна не тормозит. В девять она вернулась в дом и села к окну. Она не звонила в полицию.
Телефона у неё не было. А бежать к автомату значило потерять время впустую. Один звонок, а до утра дело всё равно никто не поднимет.
Она не металась и не плакала. Она сидела и думала так, как думают, когда паника — это роскошь, которую нельзя себе позволить. Ее увидели у Романа Васильевича.
Через два дня забрали Маринку. Связь была прямая. Они поняли, что старуха не так проста, как кажется, и решили её проверить…👉Продолжение, нажмите на кнопку «Вперед» под рекламой👇👇👇
