Землю не прячут в соломе. Она встала, вышла, заперла сарай на щеколду, хотя теперь в этом было мало смысла. Утром она начала работать так, как её учили полвека назад, тихо, по одной ниточке, не дёргая всю сеть сразу.
Первой ниточкой был нотариус. Печать на договоре стояла настоящая. Семён Андреевич сказал, что бланк новый, а оттиск подлинный.
Значит, нотариус либо заверил задним числом сам, либо у кого-то была его печать. Нотариус в городе был один, толстый, потливый человек по фамилии Ткаченко, сидевший в конторе у рынка. Лидия пришла к нему не старухой с авоськой, а старухой с бедой.
Села на стул, заплакала, залепетала про внучку, про долг, про то, что ничего не понимает и просит доброго человека растолковать глупой бабке, что за бумагу ей подсунули. Ткаченко бумагу узнал. Она увидела это по тому, как он на неё глянул и как отвёл глаза.
Он забормотал, что ничем помочь не может, что заверял по всем правилам, что человек приходил, документы были в порядке. Лидия плакала и цеплялась за слова.
— Какой человек, батюшка? Паша мой приходил? Так Паши ж не было в мае! Паша-то помер!
Ткаченко побледнел, засуетился, сказал, что перепутал, что не помнит, что у него много бумаг, и почти вытолкал её за дверь.
Ей хватило. Она узнала, что искала. Ткаченко заверял, не глядя, из страха, и знал, что заверяет мёртвого.
Значит, договор ему принёс кто-то, кого Ткаченко боялся больше, чем закона. Не Гвоздь. Гвоздя нотариус не испугался бы до бледности.
Гвоздь бумаг не носит. Носит бумаги другой человек, аккуратный, тот, у кого всё оформлено, у кого печати, у кого связи с конторами. Вторую ниточку она нашла через три дня и нашла случайно.
Так, как и находится самое важное. Она сидела на лавке у банка, кормила голубей и слушала. Старуха на лавке — это мебель, при ней говорят, как при пустом месте.
Две женщины у крыльца жаловались друг другу на жизнь. И одна сказала: вот, мол, и Роман Васильевич из конторы Заболотного приезжал, землю у Петренко переоформлял.
Всё чин по чину, с бумажками, культурный такой. А Петренко уже и вещи собрали, к дочери в регион уезжают. Задармо отдали, лишь бы отстали.
Роман Васильевич из конторы Заболотного, с бумажками, культурный. Лидия докормила голубей и пошла домой. Теперь у неё было имя того, кто рисует руку мертвецов и заверяет их у испуганных нотариусов.
Заболотный решает, Гвоздь пугает, а Роман Васильевич оформляет, превращает страх в подпись, а подпись в собственность. Это и была система. Наверху тот, кто хочет, посередине тот, кто оформляет, внизу тот, кто ломает…👉Продолжение, нажмите на кнопку «Вперед» под рекламой👇👇👇
