Она не плакала. За год слезы у нее стали не такими, как раньше. Они не приходили сразу. Сначала внутри будто выключался свет, потом начинало неметь лицо, потом появлялась боль под ребрами, и только потом — если хватало сил — слезы.
Сейчас сил не было.
Она медленно поднялась, вытерла грязную ладонь о пальто и огляделась. В соседнем ряду мужчина в капюшоне поправлял венок. Возле кладбищенской конторы, метрах в двухстах, виднелся сторожевой домик. Из трубы шел дым.
Елена пошла туда, почти не чувствуя ног.
В конторе пахло мокрыми куртками, старой бумагой и дешевой заваркой. За столом сидел Николай Петрович, смотритель кладбища, сухой пожилой мужчина с красными веками. Он помнил ее. Все здесь помнили тех, кто приходил слишком часто в первые месяцы.
— Елена Викторовна? — поднял он глаза. — Что случилось?
Она хотела объяснить спокойно, но слова сцепились в горле.
— Там… у сына… провал.
Николай Петрович нахмурился, встал, взял с крючка куртку.
— После дождей бывает. Земля садится.
— Нет, — Елена схватила его за рукав. — Вы посмотрите. Там не садится. Там дыра.
Он посмотрел на ее руку, на грязь под ногтями, и больше ничего не сказал.
Через десять минут они стояли у могилы. Николай Петрович присел, ткнул палкой в край воронки, потом еще раз. Его лицо изменилось не сразу, но Елена заметила, как он перестал щуриться, как сжал губы.
— Рабочих позвать надо, — сказал он тихо.
— Зачем?
— Проверить.
— Что проверить?
Он не ответил.
К часу дня приехали двое рабочих с лопатами. Елена сидела на мокрой лавочке у соседней могилы и держала телефон обеими руками. Она позвонила Дмитрию, но он не взял. Позвонила еще раз — короткие гудки. Написала: «Приезжай на кладбище. Срочно». Сообщение осталось непрочитанным.
Потом она позвонила Сергею.
Бывший муж ответил раздраженно, на фоне слышались голоса и звон посуды.
— Лена, я на встрече. Что опять?
Это «опять» ударило сильнее, чем она ожидала.
— У Артема могила провалилась.
Пауза.
— Ну вызови рабочих. Я чем помогу?
— Они уже здесь. Николай Петрович сказал проверить.
— Проверить что? — в голосе Сергея мелькнуло напряжение.
Елена услышала его и сразу насторожилась. За год она слишком хорошо научилась различать оттенки чужого страха.
— Не знаю. Приезжай.
— Я не могу. У меня работа.
— Сергей, это могила нашего сына.
На том конце что-то стукнуло.
— Не начинай. Я приеду, когда смогу.
Он сбросил.
Елена смотрела на потемневший экран и чувствовала, как внутри поднимается злость. Не громкая, не горячая, а тяжелая, как мокрое пальто. За этот год Сергей отдалился от нее так быстро, будто смерть Артема была их совместной ошибкой, которую легче забыть, разъехавшись по разным углам. Они давно были в разводе, но до похорон еще могли говорить о детях. После — он стал приходить только на обязательные даты, всегда с букетом, всегда с усталым лицом, всегда уезжал первым.
Рабочие начали копать.
Каждый удар лопаты отдавался у Елены в груди. Земля была сырая, тяжелая. Один из рабочих, молодой, с короткой бородой, всё время отводил глаза. Второй, постарше, работал молча, методично. Николай Петрович стоял рядом, теребил сигарету, но не закуривал.
Елена не знала, сколько прошло времени. Двадцать минут, час, вечность. Ноги затекли, пальцы замерзли, но она не могла уйти. Когда лопата старшего рабочего глухо стукнула обо что-то твердое, Елена перестала дышать.
— Доска? — спросил молодой…
