Луч света выхватил из темноты голые бетонные стены, брошенные на пол грязные матрасы, несколько пластиковых бутылок с водой и детский ботинок, одиноко валяющийся в углу.
Помещение было абсолютно пустым.
Мир вокруг Александра рухнул, разлетевшись на миллион острых осколков. Воздух внезапно закончился. Он сделал шаг назад, оседая на холодный пол, не в силах оторвать взгляд от пустого пространства. Все было зря. Записка, марш-бросок, нарушенный приказ. Они опоздали.
— Саня! Смотри! — крик Ивана, сорвавшийся на фальцет, вывел его из ступора.
Сапер стоял на коленях возле одного из убитых врагов, сжимая в руках портативную рацию, из которой доносился искаженный статикой голос:
«База, это эскорт-два. Погрузка живого щита в Урал завершена. Колонна готова к выдвижению из внутреннего двора. Ждем подрыва ‘Цоколя’ для прикрытия отхода».
В этот момент сработал закон железной логики войны: живые свидетели и заложники — это ресурс. Профессиональный враг не стал бы тратить термобарические заряды на безоружных женщин, когда их можно использовать как щит для эвакуации штабной колонны, а взрывом просто уничтожить следы своего пребывания и саму тюрьму.
— Внутренний двор! — Александр вскочил на ноги, его глаза пылали безумным огнем. Отчаяние мгновенно трансформировалось в чистую, концентрированную агрессию. Он взглянул на часы. 04:56.
Они рванули обратно по коридорам, выбивая двери плечами, игнорируя правила скрытности. Выскочив на погрузочный пандус внутреннего двора, они увидели колонну. Впереди стоял тяжелый бронеавтомобиль, за ним — крытый тентом грузовик «Урал», в кузов которого вооруженные конвоиры только что загнали последнюю группу людей. Двигатели ревели, машины готовились сорваться с места.
Их было двое против шести хорошо экипированных бойцов охранения. Прямое столкновение означало почти верную смерть, но внезапность, темнота и усталость противника давали крошечный шанс…
