— Я человек, Артём. Не выставочный предмет, который можно поставить под правильным углом.
Он ничего не сказал, но в лице его появилось то жёсткое выражение, которое она уже научилась узнавать.
Когда гости ушли и двери особняка закрылись, София больше не стала держать себя в руках. В гостиной, среди дорогих кресел и мягкого света, она остановилась перед ним.
— Теперь я окончательно поняла, чего вы хотите. Вам нужна красивая вещь рядом. Трофей, который можно показать бывшей невесте, партнёрам, всем этим людям. Но то, что я подписала ваш контракт, не даёт вам права обращаться со мной как с пустым местом.
Артём резко обернулся.
— Вы прекрасно знали условия.
— Знала? — она горько усмехнулась. — Я знала только, что моей матери нужна помощь. Вы воспользовались этим и назвали сделкой.
— А вы приняли эту сделку.
— Потому что у меня не было вашей роскоши выбирать спокойно! — голос Софии дрогнул, но она не отступила. — Вам удобно думать, что всё честно, потому что на бумаге стоят подписи. Но подпись не превращает человека в вещь.
— Вещь? Вы преувеличиваете.
— Нет. Вы просто привыкли видеть в людях пользу. Кто поможет, кто помешает, кого можно купить, кого можно поставить в нужное место. Но я не такая, как вы. Я чувствую, мне больно, мне стыдно, я злюсь. И если вы этого не понимаете, то теряете не я.
В комнате стало тихо. Артём сжал пальцы, будто хотел ответить резко, но слова не находились. София смотрела на него ещё несколько секунд, потом развернулась и ушла в свою спальню.
В ту ночь они спали отдельно. Особняк был достаточно велик, чтобы люди могли жить в нём, почти не встречаясь. Но расстояние между комнатами не уменьшало напряжения. Артём долго сидел в гостиной, глядя в темноту. Самым неприятным было не то, что София осмелилась спорить. Самым неприятным было то, что в её словах звучала правда.
Дорога к побережью тянулась ровной серой лентой. Машина двигалась мягко, почти бесшумно, и в салоне долго стояла тишина. Артём вёл сам, время от времени поглядывая на зеркала, София смотрела в окно. Они ехали на благотворительный вечер, где собирали средства для образовательного фонда, и она заранее готовилась к новым взглядам, улыбкам и проверкам.
И всё же рядом с Артёмом сегодня было иначе. Обычная жёсткость между ними чуть ослабла, как натянутая нить, которую наконец перестали дёргать.
— Вы сегодня необычно молчите, — сказал он, не отрывая взгляда от дороги.
— Разве это нарушение договора?
Он тихо выдохнул. Почти смешок, но не совсем.
— Нет. Я подумал, может, у вас есть вопросы о вечере.
— Пока нет. Но благодарю за заботу, если это была она.
— Вы всегда отвечаете так остро?
