Жизнь без прикрасПо документам меня звали Мирон Коваленко. Мне было сорок четыре года, и это имя, как и большая часть моей биографии, существовало только для чужих глаз. В исправительное учреждение строгого режима номер семь меня привезли ранней осенью, когда лес уже потемнел от сырости, но еще не успел сбросить всю листву. Дорога туда шла через глухие места, где асфальт постепенно становился воспоминанием, а колеса машины начинали считать каждую яму, как отдельное наказание.
Колония стояла среди леса — длинные серые корпуса, два ряда металлического ограждения, колючая проволока поверху, вышки на углах и запах мокрой древесины, смешанный с хлоркой, углем и человеческой усталостью. До ближайшего поселка было больше десяти километров, а дальше тянулся такой лес, в котором легко потерять не только человека, но и саму мысль о том, что где-то существуют нормальные улицы, окна с занавесками, детский смех и женщины, спешащие утром на работу.
Снаружи такое место кажется просто набором заборов, караулок и бетонных дорожек. Внутри оно живет по своим ритмам. Подъем, проверка, еда, строй, цех, снова строй, снова еда, отбой. Человек, попавший туда впервые, быстро понимает: стены — не самое страшное. Страшнее невидимые границы, проведенные между шконками, столами, углами двора, даже между местами в очереди к умывальнику. Наступить не туда, сесть не туда, посмотреть не на того — и ты уже говоришь с системой, которая отвечает не словами.
Поделитесь впечатлением от истории
0Комментарии появляются после короткой автоматической проверки. Пожалуйста, без ссылок, рекламы и личных данных.
Рядом с именем покажем страну — её определяем по IP-адресу; сам адрес не показываем, а для защиты от спама храним только его зашифрованный отпечаток.