Бездомная мать унаследовала дедову хижину, но та стояла запечатанной с 1948 года

Оксана смотрела туда, где в воде плавала Артемова леска. Слова рыбака не объясняли рисунков. Если прадед ничего не знал, для чего оставил детям карту?

— А мог он случайно найти золото уже после ограбления?

Григорий Матвеевич прикрыл глаза и задумался.

— Мог. Бандитов перестреляли, золото они где-то впопыхах закопали. Место неизвестно. А Бондарь лес знал, как свои пять пальцев. Вполне мог наткнуться.

Он открыл глаза и посмотрел на неё.

— Тогда почему не отнёс властям?

— Всё равно соучастником сделали бы, — пожал плечами рыбак. — Проклятое было золото. Сколько из-за него народу полегло… Павел, видно, это понимал.

Григорий Матвеевич поднялся, отряхнул штаны.

— Смотри, внучка. Кровавое то золото. Если за ним идёшь, этого не забывай.

Попрощавшись, старик ушёл вниз по течению, волоча удочку. Артем так и не поймал рыбы. Назад они с матерью шли молча; Оксана вспоминала предупреждение рыбака и прадеда, который умер, не сказав ни слова.

— Мам, а получится у нас найти то, что дед искал? — нарушил молчание Артем.

— Я не знаю, зайчик, — ответила она, посмотрев на сына. — Попробуем.

Вечером, дождавшись, когда он уснёт, Оксана раскрыла тетради возле свечи. Последний ориентир, скала с крестом, ещё оставался впереди. Завтра они собирались пройти карту до конца. Она задула свечу, легла рядом с Артемом и в темноте думала о выборе, оставленном прадедом детям. Золото могло спасти их или погубить. Это казалось ей последним шансом изменить жизнь, какой бы цены он ни потребовал.

Оксана ухватилась за молодую берёзу: камень провернулся у неё под ногой, и она едва не упала. Уже час они поднимались вдоль ручья. Склон становился круче, на снегу ноги скользили, дыхания не хватало. Артем отставал, но остановиться не просил — упрямо шёл следом и пыхтел, как паровоз на подъёме.

Сосны постепенно уступили место низкому кустарнику, за ним начались открытые скалы. С уступа, на который они наконец выбрались, была видна широкая заснеженная долина; далеко внизу тянулась лента дороги.

— Мам, посмотри туда! — выдохнул Артем, вытянув руку.

Серая шершавая скала величиной с небольшой дом стояла впереди. На высоте груди взрослого человека виднелся высеченный крест. Время сгладило линии, но не настолько, чтобы их нельзя было узнать.

— Нашли, — прошептала Оксана, сверяясь с тетрадью. — На рисунке именно эта скала.

Она подошла и ощупала бороздки. Неглубокие, ровные: чтобы вырубить такой крест зубилом или острым камнем, пришлось немало потрудиться. Возможно, это сделал прадед. А возможно, его дети.

Артем обходил скалу, заглядывая за выступы.

— Мам, а искать-то где? Ничего же нет, — сказал он разочарованно.

Оксана оглядывала камни и кусты. Над ними было только небо; ни нового знака, ни заметного тайника. Рисунки привели их сюда и на этом закончились, а спрятанного прадедом они так и не увидели.

Артем скрылся за скалой. Через секунду оттуда, приглушённо, донеслось:

— Мам, сюда иди! Здесь щель!

С другой стороны между скалой и соседним валуном оставался узкий проход. Оксана вошла боком, протискиваясь между камнями, которые с обеих сторон скребли по куртке. Сын уже ждал внутри.

Через трещину в своде проникал тусклый дневной свет. Пещерка была с кладовку — три шага в длину, два в ширину. Известняк удерживал влагу снаружи, здесь пахло затхлым воздухом, но сырости не было. Для хранения лучшего места трудно было придумать. На полу лежали превратившийся в лохмотья рюкзак и ржавая жестяная канистра.

Оксана включила фонарик на телефоне. Заряда оставалось 8%, медлить нельзя. Она раскрыла рюкзак и достала металлический футляр: его швы были залиты воском. Осторожно сломав печать, добралась до папки, укрытой промасленной тканью и вощёной бумагой. Прадед предусмотрел защиту — спустя семьдесят семь лет листы выглядели так, будто их исписали вчера.

Первый лист Оксана разворачивала дрожащими руками. Старомодный аккуратный почерк, чернила. Вверху стояло: «Опись груза, изъятого из вагона № 17. Июль 1945 года». Ниже были перечислены золотые монеты германской чеканки, слитки от ста до трёхсот граммов, ювелирные изделия. Для каждой позиции — количество и вес. Общая масса: пять килограммов восемьсот граммов.

Внизу другой рукой, размашистой, было добавлено: «Изъято отрядом партизан „Свобода“. Август 1945 года. Смерть оккупантам».

— Мам, это то золото, которое все искали? — Артем заглядывал ей через плечо.