Гнатюк подошёл к Максиму, поддержал его за локоть и спросил:
— Фамилия?
— Рядовой Левченко.
— Травмы серьёзные?
— Нормально, товарищ генерал-полковник, — ответил Максим, хотя разбитая губа саднила, а щека уже начинала наливаться болью.
Гнатюк коротко положил ладонь ему на плечо.
— Нет, рядовой. Ненормально. Не может быть нормально, когда достоинство солдата валяют в дорожной пыли. Прости, что это случилось в зоне моей ответственности. Но я обещаю: твоя кровь, твоя обида и честь формы не останутся без ответа.
Он подозвал санитара, приказал оказать помощь, затем повернулся к адъютанту.
— Поднять военную полицию дивизии и спецподразделение. Этих задержать как пойманных на месте группового нападения на военнослужащего. Местное отделение пока не привлекать. Это не драка у дороги, а вызов дивизии.
Он сделал паузу, и вокруг стало слышно, как щёлкает от жара металл на внедорожнике.
— Код операции: «Стальной закон».
Позже, уже в штабе, Гнатюк вошёл в кабинет, где кондиционер напрасно пытался разогнать тяжёлый воздух. Офицеры собрались быстро. Генерал стоял у стола, не снимая полевого кепи.
— То, что произошло сегодня, не похоже на случайную выходку дорожных хулиганов. За этим чувствуется сила, которая привыкла плевать и на закон, и на армию. Значит, будем искать не только руку, ударившую солдата, но и тех, кто эту руку кормил.
Начальник военной полиции, полковник Павел Шульга, поднялся.
— Приказ?
— Создать объединённую группу: военная полиция, разведка, спецподразделение. В течение сорока восьми часов установить состав группировки Бойко, их базы, деньги, связи. Особое внимание — возможному покровительству в местной полиции. Докладывать лично мне.
Гнатюк развернул карту и указал на старую промышленную зону за городом.
— Это не громкая акция и не месть. Это невидимая война с теми, кто решил, что форма делает наших ребят удобной мишенью. Я не позволю унижать солдат на земле, которую они обязаны защищать…
