Коваль понял сразу.
— Сделаем.
Наряд вывел бандитов на платформу, где их уже ждала служебная машина. Вагон медленно возвращался к жизни, но прежним он уже не был. Люди смотрели на Назара иначе: с уважением, с неловкой благодарностью, с некоторым страхом. Никто не решался заговорить первым, но каждый, проходя мимо, чуть заметно кивал.
Мужчина в очках всё-таки подошёл. Остановился рядом, помял в руках книгу, которую всю ночь так и не смог читать, и сказал едва слышно: «Простите». Назар посмотрел на него без упрёка. «Не мне», — ответил он. Мужчина понял, опустил голову и пошёл к Марте, чтобы ещё раз дать показания и хотя бы этим вернуть себе часть потерянного достоинства. Для вагона этот маленький разговор оказался важнее громких благодарностей.
Марта принесла ещё один чай, уже с лимоном, и коробку конфет, которую собрали всем вагоном.
— Это вам, — сказала она, краснея. — От нас. И от меня.
Назар улыбнулся теплее.
— Спасибо, Марта. Иди отдыхай. Скоро конец пути.
Поезд снова тронулся. За окном поплыли белые поля, низкое серое небо, редкие дома у путей. Назар сидел у окна, пил горячий чай и думал, что каждый раз говорит себе: хватит, больше не вмешивайся. И каждый раз, когда видит, как сильный ломает слабого, внутри него просыпается то, что не умеет оставаться в стороне…
