— Вера Андреевна — святая женщина. Любовника у неё не было. Воровать она не умела. Чем?
— Я найду чем.
Я поднялся. Ноги держали крепко. Опьянение прошло.
— Спасибо, Ваня. Ты мне глаза открыл.
— Погоди. — Петрович схватил меня за рукав. — Ты не дури, не ломай дров. Убить его хочешь? Не бери грех на душу, Тимоха. Он того не стоит.
— Убивать? — я посмотрел на друга. — Нет. Смерть для него — это слишком лёгкий выход. Я сделаю так, что он пожалеет, что вообще родился.
Я вышел из гаража в ночь. Мороз больше не кусался. Я его просто не чувствовал. Домой я вернулся за полночь.
Квартира встретила меня темнотой и холодом. Казалось, тепло ушло вместе с Верой навсегда. Я не стал включать свет в прихожей. Прошёл на кухню.
Налил стакан воды из-под крана. Вода была ледяной. Отдавала хлоркой и ржавыми трубами. Наш водопровод.
Глеб. Мой мальчик. Мой первенец. Я вспомнил, как забирал его из роддома. Свёрток с синей лентой.
Вспомнил, как учил его кататься на двухколёсном велосипеде «Школьник».
— Папа, не отпускай! Папа, я боюсь!
— Не бойся, сын, я держу.
Я держал его всю жизнь. А он, оказывается, всё это время пил из нас кровь. Почему? Вопрос бился в голове, как пойманная птица.
Чтобы сосать деньги сорок лет, нужен рычаг. Страшный рычаг. Я пошёл в кабинет Веры. Теперь я не чувствовал себя вором.
Я чувствовал себя следователем на месте преступления. Я снова открыл секретер. Перерыл всё. Каждую бумажку.
Квитанции, рецепты, письма от подруг. Ничего. Где-то должно быть объяснение. Вера не могла просто платить.
Должен быть договор. Или угроза. Я поднял голову. Антресоли.
В коридоре под самым потолком были старые встроенные шкафы, куда мы не заглядывали годами. Там хранились ёлочные игрушки, мои старые рыбацкие сапоги и архив. Школьные дневники детей, старые учебники.
Я притащил стремянку. Полез наверх, кряхтя и ругаясь на больную спину. Распахнул дверцы. Пыль ударила в нос.
Я начал вышвыривать коробки. Старый пылесос «Ракета», коробка с ёлочными шарами, пакет с диафильмами. В самом углу, за банками с засохшей краской, лежала старая картонная папка с завязками.
На ней рукой Веры было написано: «Глеб. История». Я спустился со стремянки, прижимая папку к груди. Сел на пол прямо в коридоре, под жёлтым светом лампочки.
Развязал тесёмки. Первым выпал листок бумаги. Пожелтевший, клетчатый, вырванный из тетради. Дата: 12 февраля 1985 года.
Текст был написан печатными буквами, коряво, с намеренными ошибками. Но я узнал этот стиль. Это была попытка скрыть почерк, но характерный наклон букв «Т» и «Р» выдавал автора.
Я видел этот почерк в школьных сочинениях Глеба.
«УВАЖАЕМАЯ ВЕРА АНДРЕЕВНА, ВАШ СЫН ГЛЕБ СОВЕРШИЛ СТРАШНОЕ. ОН ВЗЯЛ В ДОЛГ У СЕРЬЁЗНЫХ ЛЮДЕЙ И ПРОИГРАЛ. А ЕЩЁ ОН СБИЛ ЧЕЛОВЕКА НА МАШИНЕ ОТЦА. МЫ РЕШИЛИ ВОПРОС С МИЛИЦИЕЙ, НО ТЕПЕРЬ ОН ДОЛЖЕН НАМ. ЕСЛИ ВЫ НЕ БУДЕТЕ ПЛАТИТЬ КАЖДУЮ НЕДЕЛЮ ПО 150 РУБЛЕЙ, МЫ СДАДИМ ЕГО. ЕГО ПОСАДЯТ ЛЕТ НА 10 ИЛИ УБЬЮТ. ОТЕЦ НЕ ДОЛЖЕН ЗНАТЬ. ЕСЛИ УЗНАЕТ ТИМОФЕЙ, МЫ УБЬЁМ ГЛЕБА СРАЗУ. ПЛАТИТЕ И МОЛЧИТЕ».
Я перечитал это три раза. 1985 год. Глебу было семнадцать. Он учился на первом курсе политеха.
Я помню тот год. Я тогда был в командировке на заработках, полгода не был дома. Машина, моя «шестёрка», стояла в гараже. Когда я вернулся, на ней была вмятина на крыле.
Вера сказала, что сама задела ворота, когда пыталась выгнать, чтобы помыть. Я поверил. Она даже права имела, хоть и не ездила. Значит, он взял машину, пока меня не было.
Катался с друзьями. Может, и правда кого-то задел. Или просто разбил фару и испугался. Но письмо… «Серьёзные люди».
В 1985 году? Рэкет? Бред. Это были ещё советские времена, но Вера, моя простая, доверчивая Вера, выросшая в селе, она испугалась.
«Отец не должен знать». Это был ключ. Она знала мой характер. Знала, что если бы я узнал, что сын проигрался или разбил машину пьяным, я бы… я бы выпорол его.
Отправил бы в армию. Но я бы решил вопрос. Я бы не дал его убить. Она выбрала платить.
Спасать. Я перевернул письмо. Там было ещё одно. 1995 год.
«Мама, это я. Они снова нашли меня. Те братки из 90-х. Они теперь бизнесмены, но долг вырос. Сказали, что сожгут нам квартиру, если не увеличим платёж. Папе ни слова. У него сердце».
2005 год.
«Мама. Проверка из налоговой. Могут посадить за махинации. Нужно дать взятку. Регулярно. Иначе я в тюрьму. А у меня дети. Ты же не хочешь, чтобы внуки росли без отца?»…
Обсуждение закрыто.