Свечи догорели ещё ночью. В комнате был серый утренний свет, и где-то за окном шёл первый, ранний снег; снежинки беззвучно касались стекла и таяли на нём. Лидия смотрела на мать и сына и ничего не говорила.
Потом медленно, осторожно, как человек, которому нужно проверить сначала, выдержит ли пол, опустилась на бок прямо на лавку у стены и закрыла глаза.
На следующее утро после того, как Денис пришёл в сознание, он потребовал гречневую кашу. Не попросил — потребовал, с той безапелляционностью, которая бывает только у семилетних детей и очень уверенных в себе генералов.
Оксана засмеялась прямо у плиты, коротко, почти беззвучно, закрыв рот ладонью. И это был первый её смех за несколько дней. Денис ел медленно, но ел.
Потом спросил, где его сапоги. Потом сказал, что хочет домой. Потом уснул снова, но уже по-детски, шумно, на боку, раскинув руки, как будто кровать была его личной территорией, и он намерен занять её всю.
Лидия лежала в соседней комнате и слышала всё это через тонкую стену. Встать она не могла: тело слушалось плохо, каждое движение требовало отдельного решения и усилия. Она лежала и смотрела в потолок, где в углу паук с прошлого лета так и не убрал свою паутину, и думала ни о чём конкретном.
Роман Савченко приехал к обеду того же дня, высокий, темноволосый, с тем напряжённым лицом, с каким люди едут, не зная ещё, что именно они найдут. Он вошёл в комнату, увидел сына, живого, сидящего с кружкой компота, и остановился у порога. Постоял так секунды три.
Потом подошёл, опустился на колени рядом с лавкой и обнял мальчика, не говоря ни слова. Денис немного удивился такой встрече, но обнял отца в ответ, не выпуская кружки. «Папа, ты мне привёз что-нибудь?» — спросил он деловито, когда Роман наконец разжал руки.
«Привёз», — сказал Роман хрипловато и полез в карман куртки за какой-то маленькой машинкой. Оксана в дверях смотрела на них, прислонившись к косяку, скрестив руки, и что-то в её осанке в этот момент было такое, как будто она выдыхала впервые за много дней. Собирала Дениса домой она сама.
Роман предложил помочь, она мягко, но определённо отстранила его от этого занятия. Натягивала носки на ноги, застёгивала куртку снизу вверх, завязывала шарф, потом перевязывала чуть туже. Мальчик вертелся и говорил, что ему жарко, но Оксана не слушала.
У порога она остановилась. Лидия лежала в своей комнате; дверь была приоткрыта, и из коридора было видно её лицо на подушке. Серое, запавшее, с закрытыми глазами.
Она дышала ровно, но выглядела так, как выглядит человек, у которого взяли что-то важное и не спросили. Оксана постояла у двери. «Я вернусь утром», — сказала она Роману тихо, не поворачиваясь.
Роман посмотрел на неё. Потом на закрытую дверь. Потом снова на жену.
— Оксана, — начал он.
— Утром, — повторила Оксана и взяла сына за руку.
Она приходила каждый день…👉Продолжение, нажмите на кнопку «Вперед» под рекламой👇👇👇
