Наконец он осознал: оружие, которым собирался уничтожить меня, повернулось острием к нему самому. «Но как… почему исполнительный директор здесь?» — с трудом прошептал Андрей. Его губы побледнели, а голос почти исчез.
Для компании, где он занимал рядовую должность, этот заказчик был ключевым партнером, от которого зависело слишком многое. Андрей не мог принять, что руководитель важнейшего партнера стоит рядом с женой, чью работу он годами называл несерьезной. Виктор Андреевич смотрел на него без тени сочувствия.
«Марина Викторовна — специалист высочайшего уровня. Ей доверены переводы закрытых материалов о клинических исследованиях и наиболее сложных научных публикаций. Без ее знаний и точности несколько наших проектов просто остановились бы. Ее ответственность и польза для компании несопоставимы с вашим скромным вкладом».
Дядя Павел и тётя Галина растерянно переглянулись. Работа, которую они считали бесполезной подработкой, требовала редкой квалификации и ценилась крупнейшим клиентом. «Однако я приехал не только затем, чтобы защитить Марину Викторовну», — продолжил Виктор Андреевич, и в его голосе зазвенел металл.
Он забрал у Сергея Михайловича лист и положил его перед бывшим мужем. «Последние два года вы подавали крупные счета на представительские расходы, утверждая, что встречаетесь с нашими руководителями. Но никто из нашего руководства не проводил переговоров с представителем небольшой компании-подрядчика, тем более с обычным менеджером по продажам».
С лица Андрея исчезли последние краски. Виктор Андреевич не позволил ему вставить ни слова. «Прикрывать личные встречи названием нашей корпорации недопустимо. Сегодня утром я дополнительно связался с генеральным директором вашего предприятия и потребовал довести внутреннее расследование до конца и принять самые строгие меры».
«Нет!» — вырвалось у Андрея. Голос сорвался на жалкий визг. Для него эти слова означали не просто потерю должности, а закрытую дорогу в отрасль, где он так гордился своими мнимыми связями.
Ирина резко вскочила, опрокинув салфетку. «Я ни в чем не участвовала! Андрей приносил документы, а я лишь проводила их как обычные расходы. Я не знала, что там ложь». Сергей Михайлович повернулся к ней. «Ссылка на незнание не освобождает вас от ответственности, особенно с учетом вашей должности».
«Откройте четвертую страницу. Там находятся копии записей Андрея и публикаций из вашего закрытого профиля». На указанном листе была увеличена запись из черного ежедневника.
«Попросил Ирину провести чек как расходы на переговоры с фармацевтической корпорацией. Теперь гостиницу оплатит компания». Рядом находился снимок сообщения, которое Ирина сама разместила в социальной сети.
«Ужин с любимым оплачивает компания. Вот она, привилегия бухгалтерии». После этого Сергей Михайлович включил запись разговора Андрея с матерью.
Из динамика отчетливо прозвучал голос Людмилы Петровны: «Марина — удобный кошелек. Раз ребенка родить не смогла, пусть хотя бы оплачивает нашу жизнь. Иначе от нее вообще никакой пользы». Андрей на записи ответил: «Согласен, мама. Хлопот с ней много, зато ее заработок позволяет мне жить свободно, а тебе — ездить отдыхать». Мать продолжила: «Вот и выжимай из этой серой мыши все, пока она не свалится от работы». Услышав собственные слова, Андрей скривился и прижал ладони к ушам. Из телефона на столе донеслось потрясенное аханье свекрови, которая слышала разоблачение по громкой связи.
Даже родственники, привыкшие осуждать меня, опустили глаза, пораженные откровенной жестокостью. Запись не оставляла места для привычных оправданий: в ней отчетливо звучали голоса Андрея и его матери. «Людмила Петровна, вы слышите запись? — обратилась я к телефону. — Что бы я ни делала для вашей семьи, вы не считали меня своей. Поэтому теперь я законно и окончательно исключаю вас из своей жизни». В помещении установилась тяжелая тишина.
Но это было не последнее доказательство. Оставалась ложь, которой долгие годы оправдывали каждое унижение в мой адрес. Когда Сергей Михайлович вновь потянулся к портфелю, Андрей увидел его движение, расширил глаза и впервые испытал неподдельный ужас. Адвокат достал старый, немного пожелтевший конверт, который я заранее передала ему вместе с остальными материалами дела. Все эти годы документ хранился у меня, хотя Андрей, очевидно, надеялся, что я никогда не решусь показать его другим.
Едва конверт оказался на столе, Андрей стал серым. Он прекрасно понимал, какой документ находится внутри. «Есть еще одно обстоятельство, которое необходимо разъяснить всем присутствующим», — объявил Сергей Михайлович. Затем вынул медицинское заключение и положил его так, чтобы текст могли прочитать родственники…👉Продолжение, нажмите на кнопку «Вперед» под рекламой👇👇👇
