В тот же день мы пришли к старому зданию с колоннами, которое я помнила еще с детства. Тогда оно казалось мне почти дворцом: пахло книгами, полированные перила сияли, а в читальном зале всегда было тихо и торжественно. Теперь штукатурка осыпалась хлопьями, одно окно закрывала фанера, а в вестибюле стоял сырой запах запустения.
Галина Степановна сидела за столом в полутемном зале, где горела одна слабая лампа. Она сильно постарела, но глаза у нее остались прежними — внимательными и мягкими.
— Дариночка? — она поднялась, прижимая ладонь к груди. — Неужели ты? Сколько лет прошло…
Она провела нас по библиотеке. Показывала стеллажи с потертыми корешками, ведра, которые ставили под протекающую крышу, полки, где новые книги появлялись так редко, будто были праздником. Говорила без жалоб, но каждое слово давалось ей тяжело. Она проводила пальцами по потрескавшимся полкам, поправляла книги, которые давно знала на ощупь, и пыталась улыбаться так, будто сама верила, что все это временно. Только в глазах у нее стояла усталость человека, который слишком долго защищал любимое дело почти в одиночку.
— В администрации отвечают одно и то же: средств нет, — вздохнула она. — А Роман давно предлагает снести здание. Говорит, место хорошее, можно торговый центр построить. Мол, книги теперь никому не нужны. Только я не отдам. Пока могу ходить сюда, библиотека будет стоять.
Во мне поднялась тихая, плотная злость. Не крикливая, а деловая.
Вечером я снова набрала Владислава.
— Найди надежную строительную бригаду и поставщиков материалов для крыши, — сказала я. — Все анонимно, с полной оплатой. Завтра утром они должны начать ремонт библиотеки. И еще: подбери три сотни новых книг — классику, современные романы, детскую литературу. Доставка на имя Галины Степановны.
Через день город заговорил только об этом. К библиотеке подъехали машины с материалами, рабочие поднялись на крышу, а в читальный зал внесли коробки с книгами. Галина Степановна плакала, перебирая новенькие обложки, и никто не мог объяснить, кто устроил это чудо.
Следующей стала школа. Тарас показал мне компьютерный класс, где техника давно превратилась в музейный экспонат. Дети готовились к экзаменам на машинах, которые зависали от любого движения. Спустя два дня в школу привезли двадцать современных компьютеров и интерактивную доску. Директор, седой строгий человек, которого я помнила еще по коридорам, растерялся так, что несколько минут только поправлял очки и повторял: «Не может быть». Учителя выходили из кабинетов, дети толпились у дверей и шептались, не решаясь первыми прикоснуться к новой технике. В этом удивлении было столько простой радости, что мне стало стыдно за все годы, когда такие вещи казались мне обычной статьей расходов, а для них превращались в настоящее событие…
