Я ходила по городу в простом платье, пила кофе в маленьких кафе, разговаривала с продавцами, пенсионерами, молодыми мамами, учителями. Люди говорили охотнее, чем на официальных встречах: без подготовленных фраз, без страха испортить чью-то отчетность, без привычного желания выглядеть лучше, чем есть. Они не знали, кто я, и потому рассказывали правду — иногда горькую, иногда усталую, но живую. Узнала о детском садике без нормальной площадки, о заросшем парке, о доме ветеранов с разбитыми ступенями и без удобного пандуса. И постепенно, без объявлений и ленточек, проблемы начинали решаться.
Катерина и Роман нервничали все заметнее. Однажды я видела из окна кафе, как они стояли у администрации и спорили с главой города. Их задумка показать инвестору умирающее место, которое будто бы могут спасти только они, трещала по швам. Невидимый благотворитель мешал сценарию, а неизвестность злила их сильнее любого открытого противника.
Тогда они придумали аукцион. По городу расклеили афиши: в «Империале» состоится благотворительный вечер в поддержку городских проектов, организаторы — предприниматели Роман и Катерина. Отдельно, почти вызывающе, приглашался таинственный меценат.
Я пришла. И снова надела мамино платье.
На этот раз в ресторане собрались не только бывшие одноклассники, а вся местная знать. Женщины шуршали вечерними нарядами, мужчины говорили о делах и связях. Катерина, сияющая и напряженная, заметила меня сразу. Лицо ее на миг дернулось, но она быстро вернула улыбку.
— Дарина, ты, кажется, перепутала мероприятие, — сказала она громко, подходя ближе. — Это благотворительный аукцион, а не место, где раздают помощь нуждающимся. Не позорь себя. И нас заодно.
Я посмотрела на нее спокойно.
— В объявлении было сказано, что ждут всех неравнодушных. Я пришла именно как такой человек.
В углу уже сидел Тарас. Я опустилась рядом, и он едва заметно кивнул. Аукцион начался. Продавали картины местных художников, старинные вещицы, декоративные предметы. Ставки поднимались оживленно, но осторожно, так, чтобы всем было приятно чувствовать себя благодетелями и никто не рисковал лишним…
