— Спасибо, Галина Петровна. Я разберусь.
Оксана надела шапку и вышла. В лифте она опёрлась спиной о стену и закрыла глаза. До офиса добиралась в полной тишине, не включая радио.
В сознании беспорядочно всплывали отдельные детали. Бежевые туфли. Золотая серёжка.
Ключ. Перевёрнутый экран телефона. Документы, лежавшие в папке не в привычной последовательности.
«Ю.» в мессенджере. Его «задремал». Цепочка на входной двери.
Каждая деталь сама по себе казалась мелочью, но вместе они становились приговором. На работе Оксана оставалась до вечера и почти ничего не сделала.
Она открывала файлы, бездумно смотрела в таблицы и закрывала их. Пила одну чашку кофе за другой, пока не почувствовала тошноту. После обеда к ней заглянула Ирина.
— Ты в порядке? Какая-то бледная.
— Голова болит, — ответила Оксана.
Ирина принесла таблетку и ушла. Вечером Оксана вернулась домой.
Богдан сидел на диване и смотрел что-то на планшете. Он поднял голову:
— Привет. Как день?
— Нормально.
Оксана прошла на кухню, съела тарелку тушёных овощей, оставленных Галиной Петровной, а потом заперлась в ванной. Стоя под душем, она думала.
Не плакала — только думала. До вечера пятницы Оксана молча наблюдала за мужем, спокойно анализируя увиденное, как рабочие данные.
Она осмотрела папку с документами. Все бумаги — свидетельство о собственности, выписка из реестра недвижимости и договор дарения — оставались на месте. Установить, фотографировал ли их Богдан, было невозможно. Проверка истории принтера тоже ничего не дала.
Никаких следов копирования документов Оксана не обнаружила. Это ничего не доказывало, но и не развеяло подозрений.
В пятницу за ужином Оксана, намазывая хлеб маслом, как бы между прочим сказала:
— На следующей неделе уезжаю в командировку. На вторник и среду, вернусь в четверг к обеду.
Богдан кивнул, продолжая смотреть в телефон.
— Куда?
— В филиал. Проверять квартальные отчёты.
— Понял. Привези мне тех конфет, которые брала в прошлый раз.
— Привезу.
Оксана внимательно следила за его лицом. Ни тревоги, ни радости, ни лишней суеты. Только ровная реакция человека, не находящего в поездке жены ничего необычного. Или увидевшего в ней удобную возможность.
Во вторник утром Оксана сложила вещи в дорожную сумку, поцеловала Богдана и покинула квартиру. Спустившись к машине, она выехала со двора, но направилась не в аэропорт, а к подруге Олесе, жившей в двадцати минутах езды. Накануне Оксана позвонила Галине Петровне и попросила в этот день не приходить: Богдан якобы собирался работать дома и просил не шуметь.
У Олеси она просидела до двух часов. Пила чай и никак не могла найти себе места.
— Что случилось? — спросила подруга.
— Потом расскажу, — отрезала Оксана.
В два она поднялась:
— Мне пора.
Доехав до дома, Оксана оставила машину за углом, чтобы её не заметили из окон, и вошла в подъезд, стараясь держаться вне поля зрения.
Она поднялась на свой этаж и замерла перед дверью, прислушиваясь. Из квартиры доносились два голоса.
Мужской и женский. Мужчину Оксана узнала сразу: интонации Богдана она отличила бы среди тысячи. Женский голос был незнакомым, молодым и слегка приглушённым.
Никто не шептал. Это был обычный разговор людей, абсолютно уверенных, что их не могут услышать. Оксана вынула ключ, вставила его в замочную скважину и повернула. Дверь подалась — цепочка на этот раз наброшена не была…👉Продолжение, нажмите на кнопку «Вперед» под рекламой👇👇👇
