— спросила она.
— Недалеко. — Он помолчал. — Я вообще не часто выхожу в последнее время. Работаю из дома, когда могу. Это не лучший режим, но сейчас так складывается.
— Чем вы занимаетесь?
— Строительный бизнес. Частное строительство, коммерческая недвижимость. — Он сказал это без гордости, просто как факт. — Начинал с нуля лет 15 назад.
Лера слушала и думала о том, что лет 15 назад ему было около 25. Значит, после детского дома. А из детского дома его забрали, когда ему было 12 — то есть он попал к приемным родителям. Прошло примерно 13 лет до начала бизнеса. Что было в эти 13 лет, она не знала.
— А вы? — спросил он. — Почему медицина?
— Долго объяснять, — сказала она.
— У нас есть время, — ответил он просто.
Лера посмотрела на него. Он смотрел на нее спокойно, без давления. Просто ждал. Это тоже она в нем помнила — умение ждать, не торопя.
— Я выросла не в самых простых обстоятельствах, — сказала она осторожно. — В детстве мне однажды помогли люди в белых халатах, когда больше никто не помогал. Наверное, отсюда.
Он кивнул медленно. Не спросил ничего лишнего.
— Это весомая причина, — сказал он. — А у вас? Почему строительство?
Артем посмотрел в окно на секунду, потом вернул взгляд к ней.
— Потому что в какой-то момент мне нужно было что-то строить, — сказал он. — В буквальном смысле. Создавать что-то, что стоит. Что не исчезнет. — Он чуть помолчал. — Звучит банально.
— Нет, — сказала Лера. — Не звучит.
Они просидели в кофейне почти два часа. Говорили осторожно, как говорят люди, которые чувствуют, что под поверхностью разговора есть что-то еще, но не торопятся туда заходить. Он не сказал ничего о результатах. Она не спросила. Когда расходились у выхода, он сказал:
— Можно я позвоню вам на следующей неделе?
— Можно, — сказала она.
Она шла к машине и думала: «Еще немного. Еще одна встреча, может быть две. Пусть он сам подойдет к этому. Пусть память сделает свое дело без подсказок». Она умела ждать. 18 лет — хорошая школа терпения.
В понедельник утром, когда Лера заступала на смену, телефон молчал. Во вторник тоже. Она не звонила сама. Ждала. Понимала, что в конце недели он должен получить результаты биопсии, и это ожидание сейчас было для него важнее любых звонков и разговоров в кофейнях.
Она работала. Делала перевязки, ставила капельницы, успокаивала родственников в коридоре. Это была отдельная часть работы, про которую в дипломе ничего не написано, но без которой не обходится ни один день. В среду утром поступил мужчина лет 60 с подозрением на инфаркт. Потом оказалось, что не инфаркт, просто паника, но два часа было не до мыслей о чем-либо постороннем. В четверг она вела практику со студентами медколледжа, которые приходили на стажировку раз в неделю. Троих из них надо было научить делать внутримышечные инъекции на фантоме, не дав им при этом окончательно испугаться профессии.
В пятницу в 12:30 дня пришло сообщение:
«Валерия. Сегодня получил результаты. Если не заняты вечером, хотел бы увидеться. Артем.»
Лера прочитала его в ординаторской, стоя у окна с недопитым чаем. Смена заканчивалась в два. Она написала обратно:
«Заканчиваю в два. Во сколько?»
«В шесть. Там же, на речной?»
«Буду.»
Она убрала телефон и вернулась к работе. До двух еще надо было закрыть документацию по четырем пациентам и сдать смену Оксане, которая всегда приходила за 10 минут и всегда требовала устного пересказа, даже если все было записано.
В кофейне он уже сидел, на том же месте у окна. Но выглядел иначе, чем в субботу. Не хуже, просто по-другому. Что-то в нем было другим. Напряжение, которое она в нем чувствовала с первой встречи, плотное, глубокое, как у человека, который долго держит большой вес — это напряжение не исчезло, но изменило форму.
Он встал, когда она подошла. Жест все тот же. Она села напротив.
— Как вы?
