— Подожди, — сказал он. — Я еще не все сказал.
Она замолчала. Он достал из кармана куртки небольшую коробочку. Темная, без украшений, простая. Положил ее на камень между ними. Не открыл сразу, просто положил.
— Я купил это три дня назад, — сказал он. — Не потому, что так положено делать через определенное количество недель. А потому, что понял и не стал ждать, пока пройдет еще время. — Он посмотрел на нее. — Будь моей женой. Я не вижу смысла откладывать то, в чем уже уверен.
Тишина была долгой. Лера смотрела на коробочку, потом на него. На его лицо — спокойное, прямое, без театральности. Именно таким было его лицо, когда ему было 12 лет, и он заступался за нее, не произнося лишних слов. Просто вставал рядом и смотрел. Так он делал всегда — в детстве и сейчас. Становился рядом и смотрел прямо.
— Ты не боишься? — спросила она.
— Боюсь, — сказал он. — Но это то самое давление за грудиной, которое не останавливает. Я иду с ним.
Она помолчала еще секунду.
— Тогда и я иду, — сказала она.
Кольцо подошло сразу, как будто он знал размер. Она спросила об этом, когда они сидели на том же камне у реки, и она смотрела на свою руку с непривычным ощущением чего-то нового на безымянном пальце.
— Я смотрел на твои руки, — сказал он просто. — Когда ты держала кружку в первый вечер. Запомнил.
— Ты запоминаешь руки людей?
— Я запоминаю детали людей, которые мне важны, — сказал он.
Она не ответила. Просто посмотрела на кольцо — тонкое, белое золото, без лишнего. Именно такое, какое она бы выбрала сама, если бы кто-то спросил. Он не спрашивал. Он просто знал.
Они просидели на берегу еще около часа. Говорили мало, больше молчали, но это было то молчание, которое дороже разговора. Река не торопилась никуда. Они тоже. На обратном пути, уже в машине, она спросила:
— Когда ты понял? Что хочешь этого? Серьезно, не просто как ощущение.
Артем думал несколько секунд, глядя на дорогу.
— В ту ночь, когда ты показала фотографию, — сказал он. — Не сразу, не в тот момент, когда смотрел на снимок. Позже, когда ты уехала, и в доме стало тихо. Я сидел за столом, где мы только что говорили, и понял, что эта тишина мне не нравится. Что я привык к такой тишине за много лет, и она меня устраивала. А тут перестала.
— За один вечер… — Лера смотрела на дорогу перед собой. — Я поняла раньше тебя, — сказала она.
— Когда?
— Когда ты сказал, что думал о девочке с карандашом, пока ждал результаты биопсии. — Она помолчала. — Ты мог думать о многом. О бизнесе, о доме, о деньгах. Ты думал о ней. Это было важно.
Он не ответил сразу.
— Я думал о тебе, — сказал он. — Просто не знал еще, что это ты.
Они вернулись в город поздно вечером. Он довез ее до дома, поднялся. Она позвала, он согласился без долгих разговоров. Они выпили чай, почти не разговаривая, просто сидели рядом в ее маленькой студии. И это было хорошо. Естественно. Как бывает, когда человек вписывается в твое пространство без усилий — не потому, что он маленький или незаметный, а потому, что он правильный…
