«Ты еще на смене. Напиши, когда выйдешь. Хочу убедиться, что все нормально.»
Она остановилась у дверей больницы. Перечитала. Потом написала:
«Вышла. Все нормально. Тяжелая ночь, но справились.»
Он ответил через минуту:
«Езжай домой, спи. Вечером позвоню.»
Она убрала телефон и пошла к машине. Внутри было что-то теплое, негромкое, не требующее внимания. Просто теплое. Как бывает, когда понимаешь, что о тебе думают, когда тебя нет рядом. В субботу он позвонил после обеда.
— Ты как? — спросил он. — Выспалась?
— Почти, — сказала она. — Часов десять. Этого должно хватить.
— Хочу тебя кое-куда отвезти, — сказал он. — Недалеко. Часа два езды. Это место, которое я нашел случайно несколько лет назад. Езжу туда, когда нужно подумать или просто выключить все лишнее. Ты поедешь?
Она не спрашивала, куда именно. Сказала: «Поеду».
Он заехал за ней в четыре. Они ехали по трассе, потом свернули на дорогу поуже, потом еще раз. И асфальт сменился грунтовкой, по обе стороны встали высокие деревья. Разговаривали всю дорогу, не о чем-то важном, а о разном — как разговаривают люди, которым хорошо вместе и которым не нужно заполнять тишину. Но они и без тишины не скучают.
Он остановил машину у небольшой поляны. Дальше шли пешком минут 15 по тропинке через лес. Она была узкая, он шел впереди и иногда придерживал ветки, чтобы они не хлестали ее. Потом деревья расступились, и она увидела реку. Берег был пологим, песчаным, немного заросшим осокой у воды. Река была неширокой, спокойной. Темноватая вода отражала небо и противоположный берег с густым ельником. Никого вокруг. Полная тишина, только вода и птицы где-то в глубине деревьев. Лера остановилась и просто смотрела.
— Я понимаю, почему ты сюда приезжаешь, — сказала она.
— Да, — сказал он.
Они спустились к берегу. Он нашел большой плоский камень у самой воды, сухой, нагретый за день. Сели рядом. Река текла медленно, без спешки. Долго молчали, и это молчание было из тех, в которых не нужно ничего говорить, потому что и так все понятно.
Лера смотрела на воду и думала о том, что несколько недель назад она выходила после смены, устала, хотела домой, и нашла кожаное портмоне у чужого колеса. Думала о том, как все выстроилось в цепочку. Карточка с именем, особняк с кованой калиткой, кружка кофе на барной стойке, фотография двух детей на экране телефона. Думала о том, что жизнь иногда возвращает людей. Не всегда, не часто, но иногда. Артем сидел рядом и тоже смотрел на реку. Потом повернулся к ней.
— Я хочу сказать тебе кое-что, — произнес он. Голос был спокойным. Без тревоги, без торжественности. Просто человек, который знает, что хочет сказать, и говорит.
— Говори, — сказала она.
— Я думал об этом несколько дней, — начал он. — Не потому что сомневался. А потому что хотел сказать точно, без лишних слов. — Он смотрел на нее прямо. — Ты вернула мне портмоне в тот вечер. Потом ты вернула мне человека, которого я потерял и перестал искать. А потом, сама того не планируя, наверное, вернула мне что-то еще. Я не называл это раньше вслух, но теперь называю. Ты вернула мне ощущение, что рядом есть кто-то настоящий. Не удобный, не правильный на бумаге, а настоящий. Тот, перед кем не надо держать лицо.
Лера слушала. Не перебивала.
— Я не хочу, чтобы ты просто приходила и уходила, — продолжил он. — Я не хочу встречаться раз в неделю и разговаривать по телефону. Я хочу, чтобы ты была рядом. По-настоящему рядом. — Он чуть помолчал. — Я понимаю, что мы знакомы снова только несколько недель. Но я знаю тебя дольше, чем большинство людей в своей жизни. И я знаю, что не хочу снова отпускать.
Река текла. Где-то в ельнике на том берегу крикнула птица.
— Артем, — сказала она тихо…
