— Я восемь лет смотрю на больничные стены, — сказала она. — Знаю все о том, что делает с людьми неправильный цвет помещения.
Он засмеялся. Из того напряжения, которое жило в нем первые недели, не осталось и следа. Лера заметила, что он смеется чаще теперь. Не часто в абсолютном смысле — он был человеком сдержанным по природе. Но чаще, чем прежде.
Они провели в доме несколько часов. Она осматривала его библиотеку — не быстрым взглядом, как в первый визит, а внимательно, читая корешки. Обнаружила, что у него есть книги, о которых она слышала, но до которых не доходили руки. Он дал ей одну из них.
— Просто возьми, прочитаешь, вернешь когда-нибудь.
Это «когда-нибудь» было сказано легко, как что-то само собой разумеющееся. Что она вернет, что они увидятся для этого, что это не последний раз. Она взяла книгу.
На третьей неделе после того, как все открылось, в их отношениях появился новый уровень. Не романтический пока, но она не пыталась себя обманывать. Что-то другое. Они начали говорить о настоящем, не только о прошлом, не только о детстве и детском доме. О жизни, которая есть сейчас. Он рассказал ей о бизнесе подробнее. О том, что компания выросла за последние пять лет сильно, что сейчас у него около 40 человек в штате и три крупных объекта в работе. Рассказал о партнере, с которым работает 12 лет.
— Дмитрий. Надежный, педантичный человек. Они иногда спорят, но никогда не ссорятся.
Рассказал о том, что думает расширяться в другой регион, но пока не решил, не хочет торопиться. Она слушала и задавала вопросы — не из вежливости, а потому что было интересно: как он принимает решения, как справляется, когда что-то идет не так. Он отвечал развернуто, не отделываясь общими словами, и она понимала: он говорит с партнерами не языком цифр и стратегий, а языком людей и выборов.
Однажды, когда они шли по набережной, он вдруг остановился.
— Лера, — сказал он. — Можно прямой вопрос?
— Можно.
— У тебя кто-нибудь есть? Или был недавно?
Она посмотрела на него. Он смотрел прямо, не смущенно, без извинений. Просто спрашивал.
— Был, — сказала она. — Три года назад у меня был роман с коллегой из хирургии. Мы встречались около года. Потом разошлись — не ругались, не предавали друг друга. Просто стало понятно, что мы друг для друга — неправильные люди. Хорошие по отдельности, но вместе — нет.
— Почему неправильные?
— Он хотел, чтобы я была мягче, — сказала она. — Он не говорил этого словами, но я чувствовала. Хотел, чтобы я чаще просила о помощи, чаще казалась растерянной. Ему нужна была женщина, которую надо спасать. А я не умею быть такой.
Артем слушал внимательно.
— Это не недостаток, — сказал он.
— Знаю, — сказала она. — Поэтому и разошлись спокойно. Он нашел кого-то, кому нужен спаситель. Я рада за него. А ты? — спросила Лера. — Что тебе нужно?
Лера помолчала. Вопрос был серьезным, и он задавал его не для светской беседы.
— Мне нужен человек, который не испугается того, что я сильная, — сказала она наконец. — Который не будет пытаться меня сломать или переделать под себя. Который умеет молчать рядом так же хорошо, как разговаривать.
Артем слушал и не отводил взгляда.
— И который знает, откуда ты, — добавила она тихо. — Это важно. Не нужно объяснять сначала.
Помолчали. Набережная была почти пустой, только далеко шла женщина с собакой.
— Кто у тебя был? — спросила она.
— Две серьезных истории, — сказал он. — Первая — в 24 года. Мы прожили вместе два года. Она ушла, потому что я работал слишком много и слишком мало был рядом. Она была права. Я тогда строил бизнес с нуля и не умел разделять. А вторая — в 31. Почти три года. Умная, красивая, успешная. Мы подходили друг другу на бумаге идеально. — Он помолчал. — Но я замечал, что рядом с ней никогда не говорю о том, что важно. Только о делах, о планах, о внешнем. Как будто настоящего меня там нет. Мы разошлись без скандала. Она сказала, что я закрытый.
— Наверное, так и было. Сейчас ты не кажешься закрытым, — сказала Лера.
Он посмотрел на нее сбоку.
— Не получается быть закрытым, — сказал он. — Не знаю почему…
