Жизнь без прикрасВ 20:32 он поднялся с бокалом и щёлкнул пальцами официанту.
— Человек, шампанского всем! Французского, вот этого, по двенадцать тысяч. Бутылок двадцать. Сразу неси счёт, оплачу. Сегодня за мои гуляем!
Официант подошёл с терминалом. Муж, даже не посмотрев, приложил платиновую карту — любимую, ту, которой ему нравилось постукивать по столу. Терминал издал непривычный писк.
— Оплата не проходит, — сказал официант.
— Что? Повтори.
Снова писк.
— Отказ, Николай Степанович.
— Да это у тебя аппарат неисправный! — Муж вытащил чёрную карту. — Бери другую.
Терминал пискнул и на неё. Разговоры за столом стали тише. Вадик перестал жевать.
С третьей картой муж уже не улыбался. Он давил ею на терминал так, словно собирался продавить его насквозь. Ещё один писк.
— Николай Степанович, банк сообщает: «Карта заблокирована держателем основного счёта», — предельно вежливо произнёс официант.
— Что за держатель? Это я держатель!
В ту же секунду вошёл молодой человек в мотоциклетной куртке. В руке у него был жёлтый конверт.
— Бондарь Николай Степанович? Получите под подпись.
Было 20:33. Андрей Григорьевич обещал двадцать минут, а справился за девятнадцать. Муж расписался, ещё ничего не понимая, вскрыл конверт и вынул лист.
Я наблюдала, как меняется его лицо при чтении. Сначала раздражение — так читают штраф за парковку. Затем губы перестали двигаться. И через загар из солярия, через коньячный румянец проступила бледность. Он стал серый, как непропечённое тесто.
— Что это такое? — Голос его было не узнать. — Решение единственного участника… Освободить от должности генерального директора… Что за участник? Чья подпись?
— Моя, — сказала я с другого конца стола.
Ко мне повернулись все сорок человек.
— Твоя? — Муж засмеялся, но смех вышел дырявый. — Саша, что ты несёшь? Что ты вообще могла подписать? Ты кто?
— Единственная учредительница, Бондарь. Мне принадлежат сто процентов с 2011 года. Это ты предложил: всё записать на меня, чтобы Олька не отсудила. Помнишь? А тебя я наняла директором. До 20:16 ты им был.
Из кухни доносился теперь грохот кастрюль.
— Постой, Бондарь, — сказал Вадик. — Получается, это всё не твоё?
— Моё! — рявкнул муж. — Это моя фирма! И вывеска носит мою фамилию! Я её поднял. А это… — Он ткнул пальцем в меня. — Это только тесто месило.
— Месила, — согласилась я. — Тридцать лет. Ты это тесто ел.
Оксана держала спину прямой и смотрела на карты, разложенные на скатерти. Три штуки, бесполезные, как фантики.
— Бондарь, ты ведь говорил, что бизнес твой, — тихо сказала она. — А она никто, домохозяйка при кухне.
— Закрой рот. Не вмешивайся.
Он направился ко мне вдоль стола. Гости отодвигались со стульями. Муж навис надо мной, а я осталась сидеть: при моём весе быстро встать из-за стола не получается. Я это знаю и не люблю вставать на глазах у людей.
— Ты что творишь? — зашипел он. — У меня день рождения, кругом люди. Опозорить меня вздумала, корова?
— В 20:14 я была за дверью, Бондарь. С тортом. Всё слышала.
Он моргнул. Мне показалось, на мгновение в лице мелькнула досада: попался. Стыда я не увидела.
— Ну сказал, и что? Разве неправда? Ты в зеркало смотришь? На себя погляди — все сто! Мне с тобой никуда не выйти, даже в одну постель лечь не могу, воротит. Мне пятьдесят два, я мужик. Не тумбочка мне нужна рядом — женщина! Ни ребёнка мне не родила, ни себя не сберегла. Свинья ты и есть.
Он говорил это мне в лицо, при сорока гостях. И про детей тоже. Моё тело будто стало ещё огромнее. Я ощущала каждую складку, каждый сантиметр, слышала, как жалуется стул, чувствовала натянувшееся на животе платье. Казалось, все сорок человек смотрят только туда. Хотелось исчезнуть, сжаться в точку, уйти сквозь паркет.
Десять лет я живу с этим желанием. Но сейчас оно уже не было прежним. Наверное, потому, что хуже некуда: всё, чего я так боялась, было произнесено.
— Всё.
Самое страшное я услышала. И осталась жива.
Поделитесь впечатлением от истории
0Комментарии появляются после короткой автоматической проверки. Пожалуйста, без ссылок, рекламы и личных данных.
Рядом с именем покажем страну — её определяем по IP-адресу; сам адрес не показываем, а для защиты от спама храним только его зашифрованный отпечаток.