Марина подавала ему инструменты с таким сосредоточенным видом, будто ассистировала серьезной операции.
— Мариш, ты на эту шестеренку смотришь так сердито, словно она у тебя конфету украла, — не выдержал однажды отец.
— Пап, ну она же кривая, — нахмурилась девочка. — Значит, сломалась.
— Не сломалась, егоза. Просто устала. Представь сама: столько лет крутилась без отдыха.
Когда механизм наконец ожил и первый глубокий удар прокатился по мастерской, Марина радостно захлопала в ладоши.
— Пап, а зачем ты вообще возишься со старьем? Можно же купить новые часы. Красивые, блестящие.
Он посадил ее к себе на колени и ответил тихо, почти серьезно:
— Видишь ли, Маринка, каждой вещи иногда нужен второй шанс. Даже железке. Если кто-то достаточно упрямый не махнет на нее рукой, она может снова зажить.
— Ты самый лучший, папа, — сказала она тогда.
И Матвей почему-то верил этим словам всю жизнь.
За пару лет до всего случившегося Марина познакомила отца с Артуром Михайловичем Громовым. Тот представился финансовым консультантом. Держался уверенно, говорил гладко, улыбался вовремя и производил впечатление человека, который заранее знает, где поставить подпись и какую фразу сказать, чтобы расположить к себе собеседника.
Свадьбу устроили летом в загородном ресторане. Артур подошел к тестю, крепко пожал ему руку и произнес с торжественной серьезностью:
— Матвей Сергеевич, обещаю вам: Марина рядом со мной будет в полной безопасности. Можете мне доверять.
— А куда мне деваться? — усмехнулся Матвей. — Невеста уже в платье, гости сидят, ужин оплачен. Не выставлять же тебя теперь за ворота.
Вера тогда незаметно толкнула мужа локтем. Но Матвей успел заметить: сама она не улыбнулась.
За праздничным столом Артур удивительно ловко переводил разговоры к деньгам. Дом, коллекция, накопления, страховки, вложения, надежность имущества. Он словно невзначай говорил о дорогом лечении, о том, как быстро тают сбережения, о ценности старой недвижимости в хорошем районе.
— Матвей Сергеевич, вы ведь наверняка думали о будущем? Такой дом — это серьезный капитал.
— О будущем я думаю часто, Артур, — ответил Матвей. — Особенно когда открываю холодильник. Там аргументы обычно понятнее, чем у любых консультантов.
Артур засмеялся громче, чем требовалось, и почти сразу завел речь о страховках. Матвей тогда решил, что молодой муж просто слишком практичный.
Год назад Вера умерла. Между первой жалобой на слабость и похоронами прошло всего шесть недель.
В палате, за день до конца, она сняла с руки часы — те самые, которые Матвей собрал ей на десятую годовщину брака из деталей трех старых механизмов, — и надела ему на запястье.
Пальцы у нее были почти невесомыми, но держала она его неожиданно крепко.
— Вер… — начал он…
