Корнеев получил долгий срок и пожизненный запрет на медицинскую деятельность. Шумов — несколько лет лишения свободы. Посредник по продаже коллекции — свой срок. Артур — еще более серьезный. Орлов, с учетом других эпизодов, получил самый тяжелый приговор среди мужчин. Марина как одна из организаторов получила восемнадцать лет.
Когда конвой поднял ее со скамьи, она обернулась.
— Папа, прости! Пожалуйста, папа!
Матвей смотрел в стену перед собой. Потом повернул голову.
— Знаешь, Марина, мне больше нечего тебе сказать.
Все слова закончились еще в ту субботу.
Конвой увел ее. Кирилл положил руку отцу на плечо. Они вышли из зала молча.
Старый дом Матвей продал молодой семье.
Жена нового владельца ходила по комнатам, трогала старые печи, разглядывала потолки и повторяла:
— Какая красота… Здесь будто каждая деталь живая. Сколько характера, сколько истории.
— Этот дом был мечтой моей покойной жены, — сказал Матвей. — Пожалуйста, берегите его. Он заслужил хорошую жизнь.
Перед уходом он достал микрокамеру из-за цифры XI. Она больше была не нужна.
А часы он забрал с собой.
Кирилл помог отцу переехать в небольшую светлую квартиру рядом со своей семьей. Одну комнату Матвей превратил в мастерскую: поставил верстак у окна, разложил инструменты, расставил коробки с деталями.
Напольные часы Веры встали в гостиной и тикали так ровно, словно ничего не произошло.
Через год пришло письмо.
Обычный серый конверт. Неровный почерк.
«Папа, я знаю, что ты, скорее всего, не ответишь. Но я должна написать. Мне жаль. Я была жадной и жестокой. Здесь слишком много времени, и оно заставляет думать. Я не прошу прощения. Просто помню, как ты говорил, что даже сломанные вещи можно починить. Я пытаюсь. Может, мне понадобятся все восемнадцать лет. Я всегда тебя любила. Просто забыла, как это доказывать».
Матвей прочитал письмо трижды…
