Жизнь без прикрасСын промолчал. Я пил чай, смотрел на Босфор и сопровождал турецкую речь кивками — так кивает вежливый человек, которому ничего не понятно. Телефон у меня на груди записывал разговор, за который сажают в любой стране.
На прощание Йылмаз пожал мне руку.
— Держитесь, коллега, — произнёс он по-английски.
— Вы… хороший очень доктор, — с ошибками ответил я.
Вечером на ковре в детской я складывал Максиму башню. Он разрушал её, смеялся, а я снова брал кубики.
— Ещё, деда тебе ещё построит.
Хатидже вязала в углу. На десятый раз Максим указал на меня пальцем:
— Деди.
Это было первое слово, обращённое внуком ко мне. Турецкое название дедушки звучало почти так же, как наше.
Айше стояла в дверях. Она подошла, подхватила мальчика и распорядилась по-турецки:
— Не разрешай ему учить ребёнка своему языку. Ещё этого недоставало.
Она унесла Максима. Хатидже опустила вязание и долго не отводила от меня глаз.
Ночью запись ушла Эмре. Спустя десять минут он прислал одно слово по-турецки: «Мюкеммель». Превосходно.
Утром в четверг я спустился в подвальную прачечную, будто за полотенцем. Там меня нашла Хатидже. Закрыв дверь, она тихо, но твёрдо сказала по-турецки:
— Доктор бей, вчера за завтраком я видела вас. Когда ханым заговорила о вашей жене, вы побелели. Если слов не понимаешь, от них не бледнеешь.
Отпираться я не стал. Няня кивнула, словно ждала именно этого.
— Она приказала мне подписать свидетельство, будто Оксана ханым оставила газ открытым, а я спасла мальчика. Ничего такого не было. Я отказалась. После отказа услышала от неё: либо подпись будет до понедельника, либо мне придётся возвращаться в Трабзон, и рекомендаций она не даст. Троих внуков мне надо кормить, доктор бей. Кормлю их одна.
— Пообещайте ей подпись в понедельник. К тому времени подписывать ничего уже не понадобится. Если всё-таки придётся выбирать, выбирайте ребёнка, Хатидже ханым. Вы ведь и прежде выбирали его.
Она долго смотрела на меня.
— Аллах свидетель.
И вышла.
В тот же день я связался с нашим консульством. Женщина-консул выслушала меня.
— Виктор Михайлович, привозите дочь при первой возможности. Даже в субботу приезжайте. На документ для возвращения нам понадобится час.
В четверг днём позвонил Эмре. Я был с коляской в саду, Хасан курил у ворот. Наклонившись к спящему Максиму, я говорил тихо, будто ворковал с ним.
— Нашёл, доктор бей. Четыре года назад, через месяц после свадьбы, умер дед Серкана — Мустафа Демир, основатель холдинга из восемнадцати отелей. По завещанию первому правнуку достаются сорок процентов акций. Пока ребёнок несовершеннолетний, долей распоряжается его законный опекун. Теперь понимаете?
Я понимал. Пока опекунов двое, голос за этими 40% есть и у Оксаны. Признают её сумасшедшей — останется один Серкан. Тот самый, который среди разговора встаёт из-за стола, едва позвонит мать.
— Есть и другое, — продолжил Эмре. — Деловая пресса пишет об объединении Демиров с отелями Османа Йылдырыма. А неофициально поговаривают, что закрепить союз хотят свадьбой. У Йылдырыма дочь, Диляра. Ей двадцать шесть лет.
Во сне Максим раскинул руки; соска оставалась у него во рту. Двухлетний мальчик, за которым стояли 40% холдинга из восемнадцати отелей. И его мать — ради этой доли её почти год отравляли.
Вечером Оксана остановила меня на лестнице. Взгляд стал немного яснее. Быстро оглянувшись, она зашептала на нашем языке:
— Пап, я кое-что вспомнила. Как-то сказала свекрови, что хочу домой. Она ответила: если уедешь, сына больше никогда не увидишь. Я тогда решила, что мне из-за таблеток послышалось.
Я поцеловал её в макушку.
— Нет, доча, ты слышала правильно. Но сделать этого мы ей не дадим.
Нам всё ещё нужен был свидетель внутри семьи. К кому обратиться, я знал с первого вечера: тогда в дальнем конце стола у человека задрожал стакан.
В ночь на пятницу, закончив очередную подмену капсул на кухне, я вышел и заметил у фонтана человека. На скамейке сидел Мехмет бей: халат, чётки в руках. Перебирая бусины, он негромко разговаривал с собой по-турецки. Я приблизился, но за кипарисом остановился.
— Аллах, прости меня… Бедная девочка, бедная девочка. Трус я. Старый трус.
Из-за дерева я вышел к скамейке, сел с ним рядом и ответил по-турецки:
Поделитесь впечатлением от истории
0Комментарии появляются после короткой автоматической проверки. Пожалуйста, без ссылок, рекламы и личных данных.
Рядом с именем покажем страну — её определяем по IP-адресу; сам адрес не показываем, а для защиты от спама храним только его зашифрованный отпечаток.