— Курганов!
— Слушаю.
— Пошел ты.
И выключил рацию.
Вера вдруг засмеялась. Тихо, нервно, но засмеялась.
— Вы сумасшедший, Николай Петрович. Настоящий сумасшедший.
— Может быть, — согласился я. — Но совесть чиста.
Мы сидели в темноте втроем. Впереди еще одна ночь. А утром придет Курганов. И тогда все решится. Алина, которую я считал обузой, в критический момент спасла Веру. Оттащила из-под огня, закрыла собой. В ее глазах был уже не страх, а сталь.
Они пришли на рассвете. Я не спал всю ночь. Сидел на верхней позиции, смотрел в темноту. Рана в плече пульсировала тупой болью, но я не обращал внимания. Боль — это хорошо. Боль значит, что ты еще жив. Угрюм лежал рядом, положив морду на лапы. Тоже не спал. Я видел, как поблескивают его глаза в лунном свете. Верный друг. Единственный, кто был со мной все эти 11 лет. Кто никогда не предавал, никогда не врал, никогда не требовал ничего, кроме миски еды и доброго слова.
— Что, брат? — сказал я тихо. — Последний бой?
Он поднял голову, посмотрел на меня.
Я потрепал его по загривку.
— Ничего. Прорвемся.
Сначала я услышал моторы, потом голоса, потом увидел их. Две машины выехали на поляну перед ущельем. Вездеходы. Армейские. С кунгами. Из первого вылезли люди. Пятеро. В камуфляже. С оружием. В форме. С майорскими звездами на погонах. Второй — в гражданском, но с пистолетом на поясе.
Третий… Третьего я узнал сразу. Хотя никогда не видел раньше. Невысокий. Плотный. С круглым лицом и маленькими глазками. Одет дорого. Кожаная куртка. Хорошие ботинки. На пальце — массивный перстень. Держится уверенно. По-хозяйски. Курганов собственной персоной.
Он вышел вперед. Достал мегафон. Голос разнесся по ущелью, отражаясь от скал.
— Егерь! Я знаю, что ты там! Выходи! Поговорим! — Я молчал. — Я привез с собой майора Сизова из районного УВД. Все будет по закону. Ты сдаешься, мы задерживаем беглых преступниц, и никто больше не пострадает. Даю слово.
Смешно.
— У тебя пять минут, егерь. Потом мы идем. И тогда пощады не будет.
Я посмотрел вниз, на нашу позицию. Вера залегла за валуном, автомат наготове. Алина рядом с ней, в укрытии. Бледная, но спокойная. За эти дни она изменилась. Повзрослела, или просто сбросила шелуху страха, обнажила то, что было внутри. Сталь. Настоящую сталь.
Пять минут прошли.
— Ну что ж… — Голос Курганова стал жестче. — Ты сам выбрал!
Он махнул рукой. Его люди двинулись вперед, рассыпались цепью, как вчера. Только теперь их было больше, и они знали про ловушки. Первую яму обошли. Вторую тоже. Растяжки перерезали. Грамотно работали.
Они вошли в горлышко ущелья. Узкое место. Десять метров, не больше. Идеально для засады. Но они это тоже понимали. Шли осторожно, прикрывая друг друга.
«Пора».
Я дернул веревку. Три березы, подпиленные накануне, рухнули вниз. Одна двоих наемников сбила с ног, придавила. Вторая перегородила проход. Третья упала прямо перед Кургановым, заставила его отшатнуться.
И тут началось.
Вера открыла огонь снизу, из-за валуна. Короткие очереди, прицельные. Один наемник упал, второй откатился в сторону, третий залег. Я стрелял сверху. Патронов мало. Каждый выстрел на счету. Зацепил еще одного, в ногу. Он завыл, пополз назад. Курганов орал что-то в рацию. Майор Сизов, тот самый, в полицейской форме, палил куда-то в белый свет. Трус. Сразу видно. Кабинетная крыса. Не боец.
Минута. Две. Три. Наемники отступили. Залегли за деревьями, за камнями. Огрызались автоматными очередями, но в ущелье не совались. Поняли: там смерть.
Затишье.
— Думаешь, отсидишься там до старости? — разнесся голос Курганова. — У меня время. У меня люди. У меня связи. А у тебя ничего. Рано или поздно мы тебя достанем. И тогда…
— Курганов!…
Обсуждение закрыто.