Капитан снова посмотрел на Марию.
— Тогда я не знал её имени. Но голос помню.
Мария подняла взгляд.
— Вам нельзя долго говорить.
— Я скажу коротко.
Он перевёл дыхание. Видно было, что каждое слово требует усилия.
— В стабилизационном пункте, куда меня привезли, она была среди тех, кто не дал нам уйти. Спокойно. Быстро. Без лишних слов. Когда вокруг всё сыпалось, её голос держал людей лучше любого приказа.
В коридоре стало так тихо, что где-то в конце отделения было слышно, как закрылась дверь палаты.
Капитан задержал взгляд на Марии.
— Я должен был сказать спасибо.
— Вы уже сказали, — ответила она.
— Нет, — он чуть заметно покачал головой. — Теперь сказали все.
Мария подошла к креслу и быстро, профессионально оценила его состояние: цвет лица, дыхание, положение руки, напряжение плеча.
— Достаточно. В палату.
И вот здесь Лапин впервые увидел другую Марию.
Не тихую новенькую, не женщину, которая молча раскладывает бинты, не человека, над которым можно снисходительно пошутить. Перед ним стояла медсестра, умеющая командовать без крика.
— Санитар, медленнее на повороте. Капитану нельзя тряску. Петров, посмотрите, пожалуйста, не открылось ли кровотечение по повязке после транспортировки. Кравцов, нужно проверить давление сразу после возвращения.
Она говорила спокойно, почти негромко.
Но никто не спорил…
