— Нет, спасибо. Я сам. Мне одному надо.
По пути он зашёл в цветочный киоск, который, похоже, только недавно открылся. Странно было покупать цветы в посёлке, где почти у каждого под окнами росли свои. Но сейчас ему было всё равно. Он взял большой букет тёмных тюльпанов. Мать их любила.
До кладбища он добрался быстро. Почти не петлял: соседка объяснила хорошо. Свежую могилу увидел издалека. Остановился на секунду, потом пошёл дальше.
В голове шумело. Но не настолько, чтобы он не заметил: у могилы что-то лежит.
Артём замедлил шаг. После того места, откуда он вернулся, любое непонятное пятно на земле заставляло тело напрягаться раньше мысли. Но это был дом. Здесь не должно было быть опасности.
Он огляделся. Никого. Тихо подошёл ближе. Оградка была открыта. Мать похоронили рядом с дедом, которого Артём никогда не видел. У самого края могилы лежал свёрнутый пакет. Обычный, такой можно купить в любом магазине. Только не пустой.
Артём осторожно поднял его, развернул — и застыл.
Внутри был ещё один прозрачный пакет. А в нём две детские бутылочки с сосками: в одной вода, в другой что-то похожее на жидкую кашу.
— Что за… — он не договорил.
Позади послышалось движение. Артём резко обернулся.
У оградки стояла Лера. В одной руке она держала переноску с ребёнком, в другой — ведро с водой. Одета была просто: сапоги, старые спортивные штаны, рабочая куртка. Только теперь Артём заметил, что в углу оградки стоит коробка с маленькими цветами и тяпка. Значит, Лера ходила за водой, чтобы посадить цветы на могиле.
— Лера… Ты что здесь делаешь?
Она подошла, поставила ведро, удобнее перехватила переноску.
— Цветы пришла посадить. Не знала, что ты так рано приедешь.
— Лера…
— Артём, присядь.
Она кивнула на узкую старую лавочку. Он сел. Лера начала рассказывать, как всё случилось в тот день.
— Ты не должен винить себя во всём. Врач сказал, что у твоей мамы почти не было шансов. Не в тот день, так чуть позже. Сердце было совсем слабое, а она долго не хотела этого признавать.
Артём молчал и смотрел на фотографию матери.
— Похоронами ты занималась? — спросил он наконец.
— Да. Но не думай, у Веры Андреевны всё было приготовлено. И одежда, и деньги на расходы. Она всё заранее продумала.
Он опустил глаза.
— Спасибо.
В переноске зашевелился ребёнок. Лицо Леры сразу изменилось: стало мягким, тёплым, живым.
— Кто это у нас проснулся? Кто проголодался?
