Александр сжал зубы так сильно, что скрипнула эмаль, и попытался отползти назад, чтобы как-то ослабить давление на раздробленную ногу. Боль мгновенно прошила тело от пятки до затылка раскаленным стальным прутом. Он захрипел, запрокинув голову. Турникет надежно перекрыл бедренную артерию, но бетонная плита, намертво придавившая конечность, превратилась в тиски.
Вдруг рация зашипела снова. На остатках питания.
Щ-щ-щ-ш-ш…
— Саша, — голос матери прозвучал громче. Несмотря на треск статики и искажения динамика, шокированный мозг Александра вычленил из этих звуков пугающе знакомые, жесткие интонации. В них больше не было ласки, только непререкаемая требовательность, с которой она когда-то в детстве заставляла его возвращаться домой до темноты. — Не смей сдаваться. Ползи вправо. Сейчас же!
Волосы на затылке Александра встали дыбом. По спине пробежал ледяной озноб, не имеющий ничего общего с кровопотерей. Это не было похоже на галлюцинацию. Голос звучал не в его голове, он исходил из динамика, резонируя в тесном пространстве между обломками.
Он скосил глаза вправо. Там, сквозь густую пелену оседающей цементной пыли, виднелся завал из искореженных металлических балок и битого кирпича. Тупик. Стена рухнула, образовав непроходимую баррикаду. Зачем ему туда? Там нет укрытия, нет выхода, только острые края арматуры и мертвая зона. Но голос звучал с такой пугающей убедительностью, что тело, вопреки логике, среагировало быстрее разума.
Полищук понял: чтобы сдвинуться с места, ему нужно освободить ногу. Иначе он просто разорвет ткани и истечет кровью, если турникет съедет от резкого рывка. Он огляделся воспаленными глазами, ища хоть что-то, что могло бы послужить рычагом. Его взгляд упал на толстый, ржавый кусок арматуры, торчащий из соседнего блока. Около полутора метров в длину. То, что нужно.
Превозмогая тошноту и головокружение, Александр потянулся к пруту. Его пальцы соскользнули по холодному, ребристому металлу. Он вытер окровавленную ладонь о куртку и вцепился в арматуру мертвой хваткой. Потянул на себя. Прут поддался с мерзким скрежетом, вырвавшись из крошащегося бетона.
Теперь самое сложное. Физика спасения. Он просунул конец арматуры под край плиты, придавившей его ногу, найдя точку опоры на небольшом обломке кирпича рядом со своим бедром. Классический рычаг. Полищук навалился всем весом своего тела на противоположный конец прута, вдавив его грудью и подмышкой, чтобы зафиксировать положение. Мышцы рук и плеч вздулись от напряжения, в глазах потемнело. Плита дрогнула и приподнялась буквально на пару сантиметров.
— Давай же, тварь! — прохрипел он, вкладывая в этот рывок последние резервы адреналина…
