В памяти всплыли сцены, которым раньше он не придавал значения: мать стоит у окна в темноте, молча складывает вещи, ночами сидит на кухне перед холодным чаем. Он вспомнил, как говорил с ней резко. Как повторял отцовские слова. Как бросил ей в лицо, что она «только готовила».
И понял, какую страшную несправедливость совершил.
Он поднялся и подошёл к Марине. Она всё это время сидела прямо, почти не двигаясь, будто боялась лишним движением нарушить то, что наконец начало проясняться.
— Мам, — голос Дениса дрогнул, — прости нас. Мы правда не знали…
Марина медленно подняла руку и коснулась его запястья. Так же мягко, как когда-то касалась его детских ладоней перед сном.
— Теперь знаете, — сказала она тихо.
Без упрёка. Без злости. Просто как факт.
Матвея в зале не было. Он всё ещё оставался на стороне отца.
Галина Романовна ещё раз просмотрела документы, сняла очки и глубоко вздохнула. Её голос был ровным и строгим, но каждое слово звучало как черта, после которой прежней жизни уже не будет…
