— Мариночка, родная, не губи его, — причитала она, размазывая слёзы по лицу. — Забери всё обратно. Я верну вещи. И сервиз, и часы, и ковёр. Всё отдам, только не уничтожай моего сына.
Она держалась за Марину, как человек, который тонет и хватается за последнюю доску.
Марина спокойно высвободила рукав.
— Валентина Игоревна, — сказала она ровно, — вы же сами говорили, что я бедная приживалка. Разве у такой женщины может быть власть что-то решать?
Она отвернулась и больше не посмотрела на свекровь.
Валентина Игоревна тяжело опустилась на скамью и начала раскачиваться, повторяя сквозь рыдания:
— Что же ты натворил, Андрей? Я ведь говорила тебе, не связывайся с такими людьми. Говорила, а ты не слушал…
Её подруга пыталась успокоить её, гладила по плечу, что-то шептала, но Валентина Игоревна уже ничего не слышала.
В зале были двое детей Марины — Денис и Алина. Они приехали поддержать отца. А теперь сидели молча и слушали, как рушится мир, в котором они выросли.
Денис смотрел в пол, сжав кулаки. Алина вытирала слёзы рукавом, не в силах поверить, что всё происходит на самом деле.
Потом включили запись.
Голос Андрея прозвучал ровно, почти спокойно:
