Ледяной дождь обрушился на разрушенный хутор сплошной стеной, превращая перекопанную взрывами землю в вязкое, скользкое месиво. Александр Кравец и Иван Полищук работали на пределе человеческих возможностей. Они ломали светящиеся химические источники света и втыкали их в грязь вдоль узкого, разминированного коридора, создавая безопасную тропу для спасателей.
Спустя двенадцать бесконечных минут тишину разорвал натужный рев дизельных двигателей. К окраине квадрата тяжело выкатились бронированный медицинский автомобиль и инженерный пикап. Люди в тяжелой экипировке посыпались из машин, на ходу разворачивая снаряжение.
— Только по маркерам! — сорванным голосом заорал Александр, перекрывая шум ливня, когда к колодцу бросилась группа спасателей. — Земля вокруг «грязная»! Ни шагу за красные флажки!
Командир инженерной группы, суровый мужчина с позывным «Гранит», с ходу оценил обстановку. Трое инженеров, ступая след в след по отмеченному коридору, притащили к краю каменной кладки тяжелую металлическую треногу с лебедкой. Устанавливать ее пришлось в экстремальных условиях: мокрая земля расползалась под ногами. Под опоры треноги спешно подложили обломки досок и куски плотного шифера, чтобы распределить вес.
Медик эвакуационной бригады, Денис Савин, молча встегнул карабин в альпинистскую обвязку. На его груди висел компактный, но тяжелый рюкзак с реанимационным набором.
— Пошел! — коротко бросил Денис.
Лебедка натужно заскрипела, и медик скрылся в черной, зияющей пасти колодца.
Рация на плече инженера зашипела:
— Я на дне. Гражданские стабильны, сильное истощение и обезвоживание. Волянюк… состояние критическое. Пульс нитевидный, дыхание поверхностное. Ноги не чувствует. Готовьте жесткие носилки и шейный воротник. Сначала поднимаем гражданских…
