Алина подняла чашку, поставила ее на столешницу и осторожно потянула конверт. Тот оказался помятым, с жирным пятном на краю. На лицевой стороне по-английски было выведено: “For Saeed. Urgent.”
Саид побледнел.
Надия резко шагнула вперед.
— Не трогай.
Но Алина уже держала конверт в руке.
— Почему? — спросила она. — Это тоже часть моего места в этом доме? Под шкафом?
Хасан протянул руку:
— Отдай сюда.
Она отступила на шаг.
— Нет. Сначала объясните, почему меня назвали воровкой из-за чашки, которая лежала здесь рядом с письмом для моего мужа.
За столом прошел едва уловимый шум. Тетки переглянулись. Дети замерли. В коридоре где-то зазвонил телефон, но никто не шевельнулся.
Саид быстро подошел ближе.
— Алина, отдай, пожалуйста.
— Ты знаешь, что внутри?
Он слишком долго молчал.
И в этом молчании Алина вдруг увидела не смущение, не растерянность, а страх. Не за нее — за себя.
— Это наше семейное дело, — жестко сказала Надия.
— Я жена вашего сына, — ответила Алина. — Или я жена только тогда, когда нужно молча сидеть, улыбаться и делать вид, что ничего не происходит?
