— Мы настоятельно советуем принять это предложение. Судебное противостояние с семьей Велицких не принесет вам пользы. Вы рискуете потерять и то немногое, что еще осталось.
Отец напрягся. Я молча положила ладонь ему на плечо.
Даниил улыбнулся так спокойно, что оба гостя одновременно насторожились.
— Компенсация? Трогательно. Но боюсь, у нас тоже есть для вас предложение.
Он взял с края стола толстую папку, распухшую от бумаг, и положил ее перед Борисом Леонидовичем. Звук получился глухим и очень выразительным.
— Посмотрите. Можно потом, конечно. Но я бы рекомендовал прямо сейчас.
Юрист открыл папку без особого интереса. Однако уже через несколько секунд его лицо изменилось. Взгляд скользнул по первой странице, затем по второй. Самоуверенность исчезла, на ее месте появилось недоумение, а затем плохо скрытый страх. Его напарник заглянул через плечо и тоже заметно побледнел.
— Что это? — выдавил старший.
Даниил откинулся на спинку кресла.
— Небольшая часть материалов по делу о преднамеренном доведении компании до краха, мошенничестве и попытке захвата бизнеса. Тут финансовые цепочки через подставные структуры, записи разговоров, копии документов, показания свидетеля. Довольно увлекательное чтение, если вам нравятся истории с плохим финалом.
Он наклонился вперед, и голос его стал жестче:
— Теперь слушайте внимательно, Борис Леонидович. Ваше мирное предложение — это жест доброй воли или попытка красиво оформить признание вины? У вас есть час, чтобы связаться с клиентами. Либо они возвращают все, что украли, и компенсируют убытки, либо материалы уходят следствию. И, в отличие от ваших клиентов, мы не блефуем. Время пошло.
Велицкие попросили паузу. Их юристы ушли из офиса с пепельными лицами и, судя по всему, быстро объяснили своим хозяевам, насколько серьезной стала ситуация. Прямые угрозы прекратились. Вместо них пришла неприятная звенящая тишина — та самая, которая всегда появляется перед настоящей бурей.
Я понимала: Олег Велицкий не из тех, кто отступает после первого удара. Он начнет искать слабое место. И почему-то решил, что моим слабым местом все еще может быть Марк.
Поздним вечером я возвращалась домой. У подъезда стояла его машина — я узнала бы ее даже издалека. Сам Марк опирался на капот и смотрел в мою сторону. Выглядел он плохо: костюм помят, лицо осунулось, под глазами темнели тени. Он попытался улыбнуться виновато и печально.
— Кира, нам нужно поговорить.
— Нам не о чем говорить. Уходи.
— Прошу тебя, — он сделал шаг вперед. — Всего пять минут…
