Я устало выдохнула. Мне стало почти интересно, какую роль он подготовил теперь.
— Хорошо. Пять минут. Но здесь.
Он подошел ближе. От него пахло дорогим алкоголем.
— Прости меня. Я был идиотом. Слабым, трусливым идиотом. То, что я сказал у алтаря… это был не я. Отец давил на меня. Он убеждал, что твой отец нас обманул, что мы должны защищаться, что иначе потеряем все. Я поверил ему. Я не знал всей правды. Но когда увидел твое лицо, когда ты взяла микрофон… я понял, что натворил.
Он потянулся к моей руке. Я отступила.
— Закончил?
Его лицо дернулось.
— Кира, я люблю тебя. Правда люблю. Деньги, компании, все это ничего не значит. Главное — мы. Давай уедем. Начнем заново. Только ты и я. Мы ведь были счастливы.
Я не удержалась и рассмеялась. Негромко, но настолько искренне, что он отшатнулся.
— Счастливы? Марк, ты сам слышишь, что говоришь?
— А разве нет? — в его голосе появилась обиженная нотка.
— Нет. Ты никогда не был счастлив со мной. Ты был доволен. Доволен выгодным браком, красивыми фотографиями, завистливыми взглядами, возможностями, которые открывались перед тобой. Но меня ты не видел. Ты не знаешь, какую музыку я включаю, когда остаюсь одна. Не знаешь, какие книги стоят у меня на полке. Не знаешь, чего я боюсь и о чем молчу, когда улыбаюсь. Тебе это было не нужно. Поэтому не произноси слово «любовь» так, будто понимаешь его смысл.
Его лицо потемнело. Маска раскаявшегося мужчины начала сползать, открывая привычное высокомерие.
— Ты…
