А мы работали.
Мы вернули контроль над компанией. Отец словно сбросил с плеч тяжелый камень предательства. Он будто помолодел: снова спорил на совещаниях, предлагал смелые решения, заключал сделки, смеялся в коридорах с сотрудниками. Мы не просто удержались — мы стали сильнее. Для многих наша история превратилась в доказательство того, что даже против тех, кто привык считать себя неприкасаемым, можно выстоять, если не сдаваться и не бояться правды.
Я сидела в своем новом кабинете рядом с кабинетом отца и разбирала документы по очередному проекту. На стене без звука работал новостной экран. Я подняла глаза случайно — и увидела знакомое лицо Олега Велицкого.
Его выводили из здания суда под конвоем. На руках были наручники. Взгляд потух, лицо осунулось, от прежней властности не осталось ничего. Казалось, та тяжелая сила, которой он когда-то давил на всех вокруг, испарилась, будто ее никогда и не было. Внизу экрана шла строка о полном аресте имущества.
Я не почувствовала радости. Только холодное, тихое удовлетворение. Справедливость наконец дошла до тех, кто годами считал себя недосягаемым.
В этот момент зазвонил телефон. Номер был незнакомым. Я несколько секунд смотрела на экран, потом ответила.
— Да.
— Кира…
